Как тихо она вошла, даже дверь моя не скрипнула!
— Ты чего без стука?
Данка тряхнула головой, с любопытством огляделась:
— Вот ещё! Не госпожа, чай, стучаться к тебе, — засмеялась она. — Чего делаешь-то? Рассказывай! Пахнет вкусно, аж до нашей избы.
Угу, учту. В другой раз закрою окна или кину в печь чего-нибудь пахучего, чтобы не привлекать незваных гостей. Помощники мне пока не нужны, а уж любопытные и подавно — я ещё сама на стадии разработки технологий.
— Чё это у тебя тута? — Данка заглянула в чугун с ещё не разогретым молоком и чуть не сунула в него палец, но я вовремя перехватила руку.
— Не трогай! Данка! Ты руки когда последний раз мыла?
— Ой-ёй, можно подумать, они у меня грязные. Чистые у меня руки, с утра два корыта постирухи сушить повесила!
В доказательства своих слов соседка протянула ко мне ладони. Грязные пальцы с обломанными ногтями, царапины. С таким руками к продуктам вообще близко подходить нельзя!
На всякий случай я быстро прикрыла крышками сыворотку и оставшееся в ведре молоко.
Данка бесцеремонно плюхнулась за стол:
— Давай взвару попьём, поболтаем по-соседски. А то скучно мне целый день с детьми да с детьми.
В деревенском доме? С тремя малыми детьми, огородом, скотиной, птицей, колодцем и условиями во дворе? Да что можно придумать веселее? Разве только на работу каждый день с утра вставать, как в моём мире.
— Иди скотине травы нарви, — посоветовала я.
— Так у нас нет никого, — Данка развела руками. — Откуда деньга-то на неё? Только птички у меня, и то мало, с дюжину наберётся.
Это ты, как богачка, приехала — сразу с поросями.
— Почему не разведёшь?
— Когда за ней смотреть, если у меня дети — мал-мала-меньше.
— Степ пусть смотрит.
— Ой, ну что ты, он же хворый. Как что тяжёлое поднимет, так и всё — неделю, не меньше, спиной мается и с лавки не встаёт.
— А ты здоровая?
— Тоже больная вся, да что делать? Бабья доля — она такая, страдальческая. Да откуда тебе знать, ты бабой-то теперь не будешь никогда, так в девках, седая да безкосая, и помрёшь, — жалостливо вздохнула Данка.
Про косы я уже в курсе. Одну косу могли носить только незамужние девицы, им же, кстати, в редких случаях разрешалось походить с распущенными волосами. Два раза в году, по большим праздникам. В День летних солнц и в День зимних ночей проходили хороводы, гулянья, танцы-пляски и угощения. Работать в такой день считалось большой глупостью, потому что великие боги тоже любили повеселиться. И если кто-то веселиться не хотел, могли и наказать.
