Правда, не жёстко. Феня рассказывала, что, когда одна из сельчанок поругалась из-за пустяка и ушла с зимнего праздника, внезапно поднялась метель и за считанные минуты превратила женщину в живого снеговика. Чтобы больше неповадно было ругаться в такой день, на голову женщине прилетел дырявый чугунок, а в рот попал солёный огурец.
В праздники незамужние девы украшали волосы лентами, бусами и специально для такого случая приготовленными налобными повязками. Повязки могли носить только девушки, вышивали их месяцами и не жалели самых лучших материалов.
После бракосочетания, на котором тоже надевалась на лоб особая, свадебная повязка, её снимали с девушки навсегда и переплетали волосы, теперь уже жены, в две косы.
Данка запустила руку в миску с готовыми орехами:"
"— Чегой-то у тебя? Орехи? Ой, как дитё малое — то молоко пьёт, то орехи собирает, — развеселилась она и закинула горсть в рот.
Я взяла миску, переставила на подоконник.
— Чего у вас Саввой-то вышло? Рассказывай, — лихо пережёвывая орешки, спросила соседка.
Покрутила головой в поисках добавки и недовольно скривилась. — Правду болтают, будто он тебя повалять успел?
А вот это уже перебор! Я могу потерпеть нытье, но никак не оскорбления!
Я упёрла руки в бока и развернулась к Данке:
— Тебя, соседка, ухватом перетянуть? — грозно спросила я. — Так могу! Раз просишь!
Данка вскочила из-за стола, где совсем недавно собиралась со мной чаёвничать, и, на всякий случай, придвинулась ближе к двери. Округлила маленькие серые глазки, кончиком языка облизала полные губы.
— Прости ты меня, Ульна! — Данка умоляюще сложила на груди руки. — Я баба доверчивая, чего люди болтают, то и я несу.
— Неси куда хочешь, но не в мой дом! Всё, иди, у меня дел полно!
Молоко в самом деле вот-вот дойдёт до нужной температуры. Пропущу нужный момент — испорчу ценный продукт. Не вылью, конечно, но той вкусноты, на которую рассчитываю, уже не получится.
Данка схватила с лавки туесок, прижала к груди. Что за посуда? У меня такой нет.
— Твой что ли? — спросила я, кивая на туесок.
Соседка торопливо закивала:
— Видела через забор, как ты чуть ли не полное ведро молока принесла, вот и зашла. Подумала, может, не пожадничаешь, угостишь моих малых деточек.
Что за люди? Недельный надой, почти семьдесят литров, стоит одну медяшку. И попить, и кашу наварить — на всё хватит. А она просить пришла.
Ладно, для детей мне в самом деле не жалко, пусть перекусят молоком с хлебом.
Я взяла ведро и налила Данке полный туесок.
