– Торгуешь? – спросила девушка.
– Татушки в детском центре делаю, – охотно пояснил Паша.
Мирно беседуя, новые знакомые дошли до места, где Паша обслуживает клиентов, и мамаша обрадовалась:
– Сделаешь нам татушки?
– Легко, – кивнул мастер, – выбирай любую.
– Мне Спонжа Боба, – без колебаний заявила вчерашняя школьница, – а ему человека-паука.
– Отлично, – сказала я, – теперь вспомни парня, который захотел такую же картинку. Вор был мужчина.
Паша помотал головой.
– Не-а. У меня теперь в памяти порядок.
Сначала я девчонке Спонжа хлопнул, положил печатку и вынул человека-паука. Только коробку раскрыл, как конопатый чертенок штамп Боба сцапал и долбанул им по стулу, печатку сломал. Мне пришлось новую делать, я ее поздно ночью дорезал. Вчера только эта мамаша украсилась. И что здорово: как ее ребятенок деревяшку сломал, она мигом его подхватила и в толпу. Испугалась, что я ее платить заставлю. Но я не стал связываться. Опять же, свидетелей не было. Предъявлю претензию, а мадам соврет: не было ничего.
Ее слово против моего, ничего не докажешь. Плюнул и новый штамп смастерил. Видел, как она потом с Ольгой Ивановной тусовалась!
– А кто такая Ольга Ивановна? – прерывая поток его жалоб, спросила я."
"– Она только что отсюда отошла, бабка с внуком Веней, мои постоянные клиенты, – зевнул Паша. – Значит, эта девка воровка! То-то она мне сразу не понравилась! Глаза хитроватые.
– Как зовут мамашу? – обратилась я к Павлу.
– Не знаю.
– Не спросил?
– Мне зачем? Замуж ее звать я не собирался, – хмыкнул мастер.
– Дяденька, сделайте мне принцессу, – запищал тонкий голосок.
Паша потянулся к коробке, а я быстро пошла к пластиковым стульям, которые длинным рядом тянулись вдоль стены. В предобеденные часы посетителей было немного, и около Ольги Ивановны, мирно дремавшей на стуле, нашлось свободное местечко.
– Можно около вас устроиться? – вежливо поинтересовалась я.
– Конечно, – лениво ответила пенсионерка, – присаживайтесь.
Я села на скользкий пластик и воскликнула:
– Как неудобно!
– Это с непривычки! – мирно заметила Ольга Ивановна и прикрыла глаза.
Я решила расположить к себе старушку и, изображая восторг, воскликнула:
– Очаровательный малыш!
– Где? – взбодрилась она.
Я указала на разыгравшегося сверх меры потного и красного Веню.
– Да вон тот, в шарфике. Сразу видно – вундеркинд.
Ольга Ивановна приосанилась.
– Вы абсолютно правы.
