Неловкость, вызванная этим разговором, некоторое время держалась, но больше они к нему не возвращались. Гурам по-прежнему иногда приглашал ее в театр или на выставку, но встречи эти стали реже и не выходили за рамки приличий. Постепенно Анна успокоилась.
– Где ты будешь встречать Новый год? – спросил ее Гурам в середине декабря.
– Не знаю, – Анна пожала плечами. – Думала к маме уехать, но у нас на третье января экзамен по химии назначили, так что не успею вернуться. Думаю, посидим с дядей Анзором перед телевизором.
– А поехали со мной на дачу к одному художнику! – неожиданно предложил Гурам и, заметив ее нетерпеливое движение тонким плечиком, поспешил уточнить: – И Нина поедет, отец согласился с Бубой посидеть, там прекрасная компания собирается, интересная, веселая, художники, преподаватели университета. Ты не думай, весело будет. На машине моей поедем, там Новый год встретим, первого выспимся, баню натопим, а второго утром – домой, успеешь к экзамену подготовиться, не сомневайся!
Предложение выглядело заманчиво.
Отмечать Новый год в компании с сентиментальным Анзором, да еще и с капризным, крайне избалованным Бубой ей не хотелось. Сокурсницы ее слегка сторонились. Для коренных ленинградок она была чужая, а иногородние за первые месяцы учебы уже сплотились в общежитии, разбились на парочки и компашки. Анна не тяготилась своим одиночеством, поскольку вообще была человеком довольно замкнутым и не склонным к веселью, однако Новый год все-таки подразумевал хотя бы какой-то праздник.
– Конечно, поезжай, – сказал ей Анзор, когда она с ним посоветовалась.
– Что тебе с нами сидеть, со старым да с малым? Поезжай, дочка. Гура присмотрит, чтобы тебя никто не обидел.
Так и вышло, что утром 31 декабря Гурам заехал за ней на своей машине. На переднем месте сидела Нина, и Анна окончательно успокоилась. Ехать было недалеко, километров сорок. На даче – в деревянном домике с жарко натопленной печкой – они оказались уже к обеду, наскоро перекусили макаронами с тушенкой, захваченными с собой предусмотрительной Ниной, после чего занялись приготовлениями новогоднего ужина.
На кухне от Анны толку не было никакого. Там распоряжалась Нина, под присмотром которой раскатывались тонкие хачапури, резалась курица и толклись грецкие орехи. Во дворе мужчины наряжали огромную елку, Анна робко предложила свою помощь им, но они лишь отмахнулись, пробегая мимо нее к лавке, на которой стояла коробка с игрушками, и к столику с быстро пустеющей бутылкой коньяка.
