Он рвался вперед, пытаясь достичь разрядки, которая, как дождь в грозу, смыла бы то душное напряжение, в котором он находился. Продираясь сквозь чащу мыслей, чувств, желаний, эмоций, он рычал, как раненый зверь, попавший в капкан.
Тонкий писк цеплял его за край сознания, он не понимал, что это за звук отвлекает его от толчкообразных движений навстречу долгожданному счастью, и только достигнув пика, закричал от накрывшего его волной болезненного удовольствия, затем замер, перестав двигаться, упал на лежащую под ним девушку, замер на мгновение и тут понял, что тонкий писк – это ее плач, жалобный, как у попавшего в беду щенка.
Весь ужас того, что он только что сделал, накрыл Гурама, как ватное пальто, наброшенное на голову.
– Аня, Анечка, – он откатился в сторону, чтобы освободить ее тело от непомерного груза. Она тут же судорожно натянула на себя сбившееся вязаное покрывало, откатилась к стене и закрыла лицо руками. – Аня, я не знаю, что на меня нашло. Я скотина.
Прости меня. Я не хотел, чтобы так. Аня…
– Уйди, Гурам, – она уже не плакала, но в ее огромных оленьих глазах отражалась такая боль, что он внутренне содрогнулся. – Не надо ничего говорить. Просто одевайся и уходи, хорошо?
– Да-да, я сейчас уйду. Аня, пожалуйста, не говори отцу. Это его убьет. Он не вынесет мысли, что я подонок."
"– А ты такую мысль выносишь? – она больше не смотрела на него. – Уходи, Гурам. Конечно, я ничего не скажу твоему отцу. Он хороший, порядочный человек.
Он действительно обо мне заботился весь этот год.
– Аня…
– Ты уйдешь когда-нибудь или нет?
– Да-да, я ухожу. Мы потом все обсудим. – Судорожно приведя в порядок одежду, Гурам выскочил из квартиры. Хлопнула входная дверь. Анна осталась лежать на диване, невидящим взглядом глядя в белый потолок.
– Никакого потом не будет, – негромко сказала она вслух.
До конца дня она успела сделать так много, что позже, вспоминая, сама удивлялась своей организованности и решительности.
Первым делом она собрала все свои вещи в два чемодана, с которыми приехала в Ленинград год назад, отвезла их на Московский вокзал, сдала в камеру хранения и купила билет на вечерний поезд до Вологды.
С вокзала она поехала в институт, где уже закончилась консультация, на которую она так и не попала. К счастью, ей не встретился никто из однокурсников, потому что она не представляла, как могла бы сейчас с кем-то разговаривать.
