Онлайн-библиотека книг
Или в этом и был смысл – с серьезным выражением лица делать очевидные глупости? Польский, Красницкий, Ревенко, Клейнод и этот, про которого рассказывал Клейнод-младший, Игорь Вавриков из органов. Он держал лопату явно неохотно, словно его заставили стать в такую позу вопреки его желанию.
Олег опять уставился на Польского. Из четырех археологов он сейчас единственный живой. Сегодня он единственный, кто знает правду: что там было найдено и почему об этих раскопках не опубликовано ни одной работы? Бисмарку казалось, что он если и не знает ответ, то, по крайней мере, его чувствует или, если быть точнее, предчувствует.
Бисмарк перевел взгляд на «приставника» из КГБ.
– Он тут моложе остальных? – задумался Олег. – Интересно, насколько?
Увеличил его лицо на мониторе до предела, до начала расплывания-размазывания старинных черно-белых пикселей.
И тут его пронзила догадка – он вспомнил нечеткое из-за расстояния и плохого освещения лицо хозяина дома на Редутной. Сбросил с мобильника на компьютер снимки, сделанные на Печерском холме. Только на одном из них можно было хоть чуть-чуть рассмотреть черты лица хозяина дома. Олег сравнил лицо Ваврикова на мониторе с лицом старика с Редутной.
– Интересно! – прошептал Бисмарк и задержал дыхание, переваривая свою догадку.
«Его же, как и меня звали, Игорем» – прозвучал в памяти голос Клейнода.
– Ну что? – Олег почувствовал, как у него в груди зарождается азарт, азарт игрока, каким был настоящий Отто фон Бисмарк, и каким, возможно, должен был быть Георгий Польский, чтобы пережить остальных и обустроить свою безбедную жизнь на острове Андрос. В любом случае, это был азарт человека, который напал на след сокровищ или разгадки тайны и понимает, что теперь осталось только не сворачивать с пути.
Сердце от возбуждения бросило Олегу в голову кровь! Удар сердца по вискам зазвенел в ушах.
– Два человека помогут мне его окончательно опознать! – подумал он о Ваврикове. – Клейнод и Рина!
Он сохранил отдельно увеличенное лицо полковника Ваврикова со старой фотографии. Присел с раскрытым ноутом на стул у дивана, но тут его решительность дала сбой.
