Ключи Марии

Франко, до сих пор с профессорских кафедр проповедуются реакционные, антинаучные концепции идеолога украинских буржуазных националистов Михайла Грушевского. Профессора Иван Крипьякевич, Мирон Кордуба, Богдан Курилас, Остап Маркович в своих лекциях пропагандируют взгляды, не имеющие ничего общего с марксистской историографией. По этому поводу было проведено несколько дискуссий при кафедре истории, во время которых упомянутым профессорам указывали на их ошибки. Но они продолжают развивать перед студенчеством буржуазно-националистические теории и похоже, что никого во Львове это не беспокоит».

Далее еще раз упоминалось имя отца в связи с тем, что он на лекции рассказывал, как «во время Брусиловского прорыва в 1914 году население Западной Украины бежало от наступающей российской армии на запад вместе с австрийцами».

– Вижу, отец довольно неосторожен, – сказал Олесь и показал Арете газету.

Она быстро пробежала глазами оба абзаца и пожала плечами.

– Очевидно, что он им все еще нужен.

Иначе бы уже арестовали! Однако медлить нельзя. Кажется, нам пора. Надо выйти из города до комендантского часа.

Они покинули кабачок и отправились в горы. Арета шла впереди, и по всему было видно, что она очень хорошо ориентируется в местности, ведь поднималась она уверенно, не останавливаясь и не оглядываясь по сторонам.

С детства Олесь мечтал о сестре, а раз ее не было, то придумал ее, общался с ней в своем воображении, советовался с ней, и если бы она однажды появилась, он бы даже не удивился.

Но со временем он так сильно сроднился с ней, что она проникла в его интимное воображение, ему уже мало было того, что она есть, что он может с ней мысленно общаться, потому что она теперь шептала ему на ухо нежные слова, они страстно целовались, он ласкал ее грудь, а она соблазняла его на большее. И становилось понятно, что, это уже не сестра, что это его личная богиня, ради которой он готов на все, зная, что и она в ответ готова на все ради него.

В один момент, когда они с Аретой поднимались по тропе меж высоких сосен, и она оглянулась, Олесю показалось, что это и есть его придуманная возлюбленная сестра, потому что была она невероятно похожа на тот образ, который он себе вымечтал. Удивительно было то, что ранее ничего подобного он не замечал в ней, хотя его к ней и влекло с огромной силой, а некоторые черты лица казались не только знакомыми, но даже родными.