Такая красивая, будто в цветочном магазине, где Исхаков заказывал мне букет, вырезали ее с любовью. Я чувствую тепло, когда кручу в руках карточку.
Да и букет составлен с любовью. Каждый цветок на своем месте.
Но вот от зверя в этом «подарке» ничего нет."
"Банальный жест. Намек, что он соизволил обратить на меня свое царское внимание.
Тошнит, и мутный гнев поднимается со дня воспоминаний.
– Иванова, пройдем со мной в кабинет, – директор без стука заходит к нам, разрезая смех девчонок и мои воспоминания. Как лезвием прошлась по воздуху.
Бросаю короткий взгляд на Лизку, на букет. Карточку убираю в шкафчик под стопку одежду.
Хм… карточка мне важнее цветов.
До кабинета идем молча, но быстро. И я догадываюсь, в чем причина этого внезапного разговора.
– Проходи, присаживайся, – тон смягчается, становится масляным. По мне лучше бы он оставался строгим, и… профессиональным.
Выбираю место на максимальном расстоянии от Лилии и директора ресторана. Они переглядываются между собой, посылают мне приторные улыбки.
Господи, это место пропитано фальшью.
– Цветы тебе прислал Демид Исхаков, мы правы?
Облизываю губы и стараюсь сдерживаться, чтобы не прокричать им в лицо, что это не их дело.
– Да, – отвечаю и выравниваю спину.
Изображать убийственное спокойствие сложно, когда внутри начинается апокалипсис со всеми вытекающими.
– И записка была?
Сглатываю. Пока смутно понимаю, к чему клонят эти две, и неприятный морозец проходится по спине. Предчувствие мерзкое, гнилое. Как перемороженное яблоко, у которого кожура осталась ярко-красной, а мякоть почернела.
– Была.
– И что в ней сказано?
Выдыхаю. Находись я в другом положении, незамедлительно бы ответила им что-то язвительное и послала в пешее путешествие. Но сейчас я не могу. Просто не могу подвести Хелен и себя в первую очередь. Слишком многое стоит на кону.
– Просто время. Восемнадцать часов.
– Думаю, это время, когда тебя будет ждать его водитель.
– Свидание? – спрашиваю сломленным голосом.
Девушки усмехаются, отчего мне становится совсем некомфортно находиться здесь.
Мысли жалят в голове. Зверь не ходит и не приглашает на свидания. Зверь берет, что захочет, и пользуется.
Дурно становится, перед глазами картинка плывет и смазывается. С каждым днем я ненавижу Исхакова все сильней.
– Машенька, Демид Альтаирович очень богатый мужчина. Очень занятой, и… ты можешь воспринимать это как свидание.
Гнев, боль и разочарование стискивают тело и давят на грудь.
– И такому человеку нельзя отказывать.
