Тем более, после того, что произошло вчера.
Секунду я смотрю на девушек, сжав зубы. И больше всего на свете хочу выбежать отсюда, закричав. Я любви хочу, искренней, красивой, чистой. Но меня сейчас в такой грязи валяют, что уже не имею потом права на эту самую чистую любовь.
– Ты же не откажешь такому человеку?
– Не откажу. Но не потому, что это выгодно вам, а потому, что это нужно мне.
Девушки мало поняли, что именно я им сказала. Но главное для себя они услышали – я пойду с Исхаковым.
Глава 4. Маша
Черный «Майбах» останавливается напротив входа в ресторан, как только я выхожу на улицу. На часах ровно шесть часов вечера.Я успела лишь переодеться в то, во что пришла утром.
Ставшие привычными обычные темно-синие джинсы и вязаная кофта. Каблуки теперь заменяю на удобные кеды. Сверху накинута обычная куртка серого цвета. Все просто.
– Добрый вечер, Маша, – Исхаков выходит из машины, открыв заднюю дверь. Конечно, у него же водитель.
Внимательно рассматриваю зверя.
Классический костюм, начищенные туфли, безупречно уложенные волосы без грамма геля. Словно они от природы ложатся идеально. И дорого.
Пахнет зверь вкусно. Роскошный мужской аромат.
– Приятно, что Вы вовремя.
Тереблю свою маленькую сумку и постоянно кошусь на машину. От одной мысли, что сейчас придется сесть внутрь и быть так близко к Исхакову, выбивает почву из-под ног, и я лечу вниз, хватая воздух ртом.
Смотрю на сильную шею Демида исподлобья, не решаясь встретиться с его взглядом.
Я помню, как он вчера смотрел на меня.
И еще больше боюсь, что ждет от меня Исхаков.
Демид отходит в сторону и приглашает меня сесть.
Пассажирское сиденье пусто. Я дрожу как последний осенний лист, когда чуть наклоняюсь. В нос ударяет аромат салона, смешанный с запахом зверя. Дурманящие пары. Горло обжигает как кислотой.
– Боишься? – спрашивает низким голосом, который под кожу забирается и царапает.
Сознаться – показать слабость.
Зверь не любит слабых, не любит страх. Чтобы быть с ним на равных, нужно принять правила его игры.
– Мне следует?
Говорю спасибо всем высшим силам, которые помогли сохранить мой голос твердым и ровным.
Темный взгляд буквально пожирает меня по кусочкам. Губы искривляются в ухмылке, и от нее неожиданно рвется дыхание.
– Помнится, вчера ты сказала, что сделаешь все, чтобы загладить свою вину, – припоминает он мои слова.
