Типичная мужская берлога, однокомнатная, со здоровенной кроватью — полем битвы, да уж, по центру и такой же здоровенной плазмой напротив.
Наши с Сонькой два чемодана, стоящие посреди этого пространства, смотрятся сиротливо. Чужеродно.
— Ждать, Клубничка, — Зубов обнимает меня со спины, целует, отчего хочется плюнуть на все и просто прижаться к нему, потереться бедрами… В голове сразу воспоминания о прошлом вечере, когда нахальный захватчик все-таки добился своего, в этот раз не силой, а упорством и настойчивостью.
Заласкал, затискал, зацеловал до такой степени, что я сама не поняла, как оказалась спиной к нему, без колготок и белья… Мгновенное помешательство, безумие какое-то… Только он ведь во мне это вызывает. И только он имеет надо мной такую власть.
Я же даже сказать ничего против не смогла, зато он говорил и говорил, много чего. И все такое, что не повторишь, и вспоминать стыдно. Но безумно приятно.
Ночь, прохладный воздух, овевающий мое красное от стыда и возбуждения лицо, развратный шепот:
— Да, вот так, Клубничка моя… Сладкая такая… Попробуй, какая ты сладкая…
И я послушно размыкаю губы, впуская его пальцы, облизывая, сходя с ума от своего вкуса, глаза закатываются, руки дрожат, ноги дрожат, а он все шепчет, шепчет что-то пошлое до невозможности и такое же горячее… Шепчет и двигается во мне, как-то так приспособившись, что мне самой не приходится ничего делать.
Он сам все делает. И так хорошо, Господи, так хорошо… Хотя, да, он — точно ни при чем… А затем пальцы, мокрые от моей слюны, плотно запечатывают рот, распахнутый в крике, и меня бьет дрожь такой силы, что все мышцы напрягаются, становясь каменными.
А затем расслабляются, превращаясь в желе. И сквозь накативший дурман безумия ощущаю, как он хрипло матерится, кончая, и сжимает меня, жарко, жадно, не давая пошевелиться… И небо над нами. Мартовское хмурое небо. А за стеклом, в темной комнате, спокойно спит наша дочь.
И стыд, такой стыд… И такой кайф… Как это может быть одновременно?
— Ждать? И сколько ждать? — я, вообще-то, согласна ждать.
Если надо. Но надо ли?
— Недолго. Я буду стараться быстрее все завершать. — Лапа ползет по животу, мягко направляясь за пояс предусмотрительно натянутых плотных строгих брюк. Мне еще на работу сегодня!
— А есть вариант поменять работу?
Лапа застывает.
— Да. Я думаю над этим.
Голос Зубова серьезен настолько, что я разворачиваюсь, чтоб увидеть это небывалое зрелище.
