Доверчиво подставляя голову под мои пальцы.
Это так забавно.
Это так возбуждает…
Я сама не понимаю, в какой момент вторая рука присоединяется к исследовательской деятельности первой.
Я его глажу, трогаю, царапаю, упиваясь ощущениями коротких волос под пальцами, жара кожи, насыщенного аромата мужского парфюма, чистого тела… И еще чего-то. Того, что у меня всегда на подсознании будет ассоциироваться с ним. С моим первым мужчиной. То, от чего непроизвольно выделяется слюна.
Мне хочется попробовать на вкус его кожу.
Вон там, возле уха. И я тяну, силой тяну своего послушного зверя ближе, сажусь удобней, обхватывая его разведенными ногами.
Он не сопротивляется и не торопится отвечать. Просто шумно дышит, упирает массивные ручищи по обе стороны от меня в столешницу.
А я, наконец-то, добираюсь до цели.
И мягко прихватываю сначала губами, а затем и зубами вкусный, невероятно привлекательный для меня сейчас участок кожи возле уха.
Зверь мой крупно вздрагивает, дышит все тяжелее, ладони на столе сжимаются в кулаки.
Здоровенные такие. С побелевшей кожей на костяшках."
"Я это все отмечаю. Я же исследователь, упоминала уже об этом? Вот и исследую реакции. Его.
И свои.
— Не можешь? — добавляю градуса, шепчу в ухо, подпуская в голос хрипловатых чувственных нот. Или они сами? Без моего участия?
— Не могу, Клубничка… — тут же выдыхает он, коротко прижимается к моему плечу горячим лбом. Такой послушный… А я хочу узнать границы своей воли. И границы его терпения. Вот такой исследовательский у меня интерес.
— Не могу больше, — добавляет тихо Зубов, а через мгновение я понимаю две очевидных в своей простоте вещи: его губы на моей коже заставляют дрожать даже сильнее, чем его поцелуи до этого. И второе — границы исследованы. Полностью.
Зубов опускает меня на столешницу, опираясь на локти, замуровывая своим мощным телом в клетку, и жадно целует шею, беззащитное горло, оголенное плечо, лижет, прикусывает, как зверь свою самку, с предупреждающим ласковым рычанием, показывая, что будет нежен.
И приказывая подчиниться.
И…
Черт с ним. С исследованием. Потом, как-нибудь.
У меня в крови гуляет шампанское и коньяк, чуть-чуть, как раз в той дозе, что расслабляет и позволяет отпустить себя.
И я отпускаю.
В конце концов… Ну я же не железная. Я до сих пор по ночам иногда просыпаюсь от фантомных ощущений его горячих рук на своей коже, от хриплого шепота: «Клубничка моя…».
Он — мой первый мужчина. Мой, так уж сложилось, единственный мужчина.
