Князь поневоле. Большая война

У ворот меня ждал не офицер, а старик в поношенном кимоно — тот самый «садовник» из императорского дворца.

— Дзё-я, — пробормотал он, что-то вроде «добро пожаловать», но с оттенком «ну наконец-то».

Мы шли по аллее вековых кедров, где каждое дерево было посажено в память о павших воинах. В воздухе витал сладковатый запах гниющих лепестков — сакура уже отцвела, устилая землю розовым ковром.

Ямагата сидел на веранде главного храма, одетый не в мундир, а в простое коричневое кимоно. Перед ним дымился чайник, а на низком столике лежала… шахматная доска.

— Садитесь, — сказал он по-русски.

Я опустился на циновку, удивлённый его произношением — почти без акцента.

— На языке врага должен знать каждый полководец, — отрезал он, расставляя фигуры. — Играете?

Доска была необычной — вместо королей стояли миниатюрные фигурки: русский медведь и японский дракон.

Первый ход был за мной. Я передвинул пешку.

— Прямолинейно, — хмыкнул Ямагата. — Как и ваши условия.

Дождь начался снова — лёгкий, почти невесомый. Капли стекали по крыше, образуя завесу между нами и остальным миром.

— Почему я здесь? — спросил я после десятого хода, когда игра зашла в тупик.

Ямагата не ответил сразу. Вместо этого он достал из рукава фотографию: русские и японские офицеры вместе смеются где-то в Маньчжурии. 1904 год.

— Война — это болезнь, — сказал он. — Но после войны наступает мир. Иногда — на сто лет. Иногда — на десять.

Он поставил на доску новую фигуру — крошечного позолоченного орла. Мексика.

— Мексиканский предлагал мне союз против России в Мехико, — продолжал Ямагата.

Его рука резко смела с доски все фигуры, кроме дракона и медведя.

— Потому что тигры дерутся, а драконы… — он соединил две фигурки вместе, — меняют мир.

Старик-садовник внезапно появился из-за колонны с подносом. На нём лежала карта — неофициальная, нарисованная от руки. Полукольцо от Владивостока до Сингапура, охватывающее Азию.

— Наши условия, — Ямагата ткнул пальцем в Жёлтое море. — Совместная эскадра.

Я изучал карту, отмечая детали:

Ни слова о Сахалине.

Ни слова о беспошлинной торговле.

Только война и добыча.

— А что получает Россия? — спросил я.

Ямагата улыбнулся — впервые искренне.

— Жизнь, — сказал он просто. — Ваши дивизии смогут уйти из Сибири в Европу. А наш флот… — его пальцы сомкнулись вокруг Сингапура, — наш флот сделает так, чтобы англичане никогда больше не посмели угрожать вашим берегам.