Князь поневоле. Большая война

В дефиците у него было очень многое, начиная от простых марлевых повязок, которые носили врачи во время операций, и многоразовых шприцов со стеклянными ёмкостями, заканчивая простыми медикаментами и обезболивающими. Непонятно, сколь долго будет длиться война, но что-то мне подсказывало, что быстро устранить дефицит не смогут — промышленность была банально не готова к такому сложному военному конфликту, сила которого стала в разы больше, чем можно было предположить.

— Будет сделано. — Я кивнул. — Постараюсь сделать в нужном объёме доставить всё в кратчайшие сроки.

Утро наступления выдалось серым и сырым. Утренняя дымка стелилась по низинам, скрывая наши приготовления к штурму в Баварии. Артиллерия открыла огонь ровно в пять утра по местному времени — короткий, но сокрушительный удар по уже полупустым от болезни немецким позициям. Затем в наступление пошли рычащие двигателями танки, а уже за ними в прорыв устремилась пехота.

Мы ожидали хоть какого-то, пусть и ослабленного, но сопротивления. Но то, что увидели наши солдаты, лица которых были закрыты прорезиненными масками противогазов, превзошло всяческие, даже самые фантастические ожидания.

Немецкие траншеи представляли из себя жуткое зрелище. Повсюду валялись больные, многие давно потеряли сознание, другие содрогались от кашля или просто валялись без сил. Те, кто ещё мог держать в руках оружие, сейчас сидели у стен траншей, покачиваясь и что-то шептали едва слышное, не пробивающееся сквозь хрип их тяжёлого дыхания.

— Это бойня. — Пробормотал рядом со мной адъютант, бледнея даже за толстыми линзами противогаза.

Я молча кивнул. Да, это была настоящая бойня, но уже не наша. Болезнь сделала своё чёрное дело. Мы же к полудню продвинулись на десять километров вглубь немецкой территории, почти не встретив сопротивления. Деревни, которые ещё неделю назад были опорными пунктами, теперь стояли пустые. В некоторых домах мы находили трупы — видимо, местные жители тоже заразились.

Вечером ко мне привели немецкого офицера, взятого в плен.

Он был молод, не старше двадцати пяти, но болезнь уже оставила на его лице серые тени.

— Вы… вы знали, — хрипел он, с трудом поднимая голову. — Вы знали, что это произойдёт.

Я не стал отвечать. Что я мог сказать? Признать, что да, мы сделали это сознательно?

— Ваше командование получит лекарства, — сухо ответил я вместо этого. — Если скажете, где расположены ваши резервы.

Он закашлялся, и на его губах выступила пена.

— Мы все умрём, — прошептал он. — И вы тоже.