Князь поневоле. Большая война

Александр Александрович сидел в кресле в конце зала, облачённый в простую серую шинель без знаков отличия; только Георгиевский крест на груди выдавал его статус. Его лицо, изрезанное морщинами и усталостью двух лет войны, было непроницаемо, но в глазах читалось напряжённое ожидание. По обе стороны от него выстроились генералы — Бочков с перевязанной рукой, Ковалёв с новым шрамом через бровь, я сам, ещё не успевший отмыть с рук копоть последнего боя.

Немцы вошли под конвоем казаков. Их было пятеро — бургомистры крупных городов и два военных в потрёпанных мундирах.

Самый старший, седой мужчина с орлиным профилем, представился как обер-бургомистр Франкфурта доктор Людвиг Штайнер. Они держались с достоинством, но я видел, как их глаза непроизвольно расширялись при виде разрушений, как дрожали руки, когда они снимали перчатки.

— Ваше Императорское Высочество, — начал Штайнер на безупречном русском, — мы пришли просить вас о прекращении кровопролития.

Тишина в зале стала ещё глубже. Где-то за стенами упала балка, издав глухой стон.

— Берлин пал, — продолжал немец, — но война продолжает пожирать наши народы. Мы предлагаем мир.

Великий князь медленно поднялся. Его тень, удлинённая низким зимним солнцем, легла на паркет, испещрённый следами сапог и кровью.

— Какой мир вы можете предложить, господин бургомистр, — его голос звучал тихо, но каждое слово падало, как молот, — после того, как ваша страна развязала эту бойню? После миллионов погибших? После того, как ваши войска перешли нашу границу и ударили по гарнизонам? Ваши войска пали, люди бегут, Вена и Берлин уже пали.

Мы можем освободить Париж и взять Рим.

— Мы не те, кто начинал эту войну, Ваше Высочество. Те, кто отдавал приказы, либо мертвы, либо бежали. Остались только мы — те, кому предстоит хоронить детей и восстанавливать разрушенное.

Один из военных, полковник с перевязанной головой, вдруг упал на колени.

— Мы просим не за себя, — его голос сорвался на крик, — мы просим за тех, кто ещё жив! Наши города голодают, наши женщины рожают мёртвых детей от истощения!

Казачий офицер сделал шаг вперёд, чтобы поднять немца, но великий князь остановил его жестом.

В зале повисло тяжёлое молчание. Александр Александрович подошёл к окну, смотря на заснеженные руины Берлина.

— Ваши условия? — спросил он наконец, не оборачиваясь.

Немцы переглянулись. Штайнер развернул документ, дрожащими руками поправил пенсне.

— Полная капитуляция. Эльзас и Лотарингия остаётся за французами.