Князь поневоле. Большая война

Лыков швырнул на стол мои документы:

— Генерал Зарубин подписал приказ о задержании ещё вчера. Основание — «психическое расстройство на почве ранения».

Человека за столом звали генерал-майор Дмитрий Ковалевский. Он был мужчиной серьёзным, бородатым и с такой отполированной лысиной, что от сверкающих лучей, отражающихся от лысины, можно было легко ослепнуть.

— Зарубин идиот. Однако он связан с военным министром. Поэтому придётся действовать немного иначе. — Он открыл сейф и достал карту.

— Пятая армия берёт Кёнигсберг завтра на рассвете. Немцы отступают к порту — это ловушка. Они затопили в гавани цистерны с фосгеном. При отливе газ вырвется наружу.

Я схватился за спинку стула. В ушах зазвенело.

— От нашего агента в Кёнигсберге. Он умер вчера, передавая это. — Ковалевский показал крошечную капсулу с запиской внутри.

Лыков мрачно усмехнулся:

— Теперь понимаете, почему Зарубин хотел вас арестовать? Он знал. Ему важно как можно быстрее овладеть городом, несмотря на все опасности и потери, которые могут ожидать войска на месте.

Да, часть воинов будет отправлена боевым газом, но затем подойдут подкрепления и смогут удержать город.

— Сколько остаётся до начала штурма?

— Штурм начнётся не раньше полудня, но прилив… — Ковалевский посмотрел бумаги. — Прилив, по моим данным, начнётся примерно в половину третьего дня. Если наши синоптики не обманывают, то в то же время будет сильный ветер в сторону города.

Немцы подорвут бочки, и газ накроет сразу весь город. В Кёнигсберге пехотные полки ещё не успели получить противогазы в должной мере, и даже если бы успели, то подготовки было бы банально недостаточно.

— Однако противогазы бы позволили сберечь людей. — Я сильно потёр руками лицо, стараясь согнать усталость, несмотря на боль в руке. — Впрочем, какой смысл сейчас об этом спорить. Нужно отдать приказ о том, чтобы отсрочить наступление.

Заложенные фосгеновые бомбы принесут по-настоящему катастрофические потери. Нужно писать великому князю.

— Он сейчас в Москве на приёме у императора. — Мотнул головой Ковалевский, положив ладони на гладко выбритую макушку. — Будь он сейчас в ставке, то никаких бы проблем не было.

— Я так полагаю, что против Зарубина у нас нет никакого слова? Либо сам император, либо великий князь, но оба сейчас в столице на обсуждении хода войны.