Княжна Тобольская (СИ)

— Была, пока не получила частичную амнезию, — фыркнула сквозь зубы.

— Практик Крови огромное множество, — Вэл пояснил мысль более конкретно, — и каждая из них имеет свои требования к исполнителям. С одними справятся курсанты, с другими только профессионалы. Думаю, ты понимаешь, что практики, способные привести к потере эссенции, крайне сложны. Все их участники должны быть хорошо подготовлены, иметь огромный потенциал эссенции и цель, ради которой готовы убить.

— Жертву, — просто сказал он. — Будь твой ритуал чем-то бо́льшим, чем баловство студиозов, ты бы умерла.

— А если представить — чисто гипотетически! — что мой ритуал проводили профессионалы с серьёзными намерениями, только я вдруг выжила?

— Тогда, — хмыкнул Вэл, — бы ты обнулила не только эссенцию стихий, но и всю свою память подчистую. Такое нельзя не заметить, согласись? На текущий момент в Княжестве есть лишь четыре человека, кому повезло выжить после смертельного ритуала. Бедолаги! Им пришлось восстанавливать жизнь буквально с азов едва ли не во всех сферах.

Меня пробрала дрожь. Я сделала глубокий вдох и задержала дыхание, чтобы не выдать волнения. Хорошо это или плохо, но подобные мне люди не уникальный феномен! Зуб даю, эти несчастные счастливчики ничего не забывали, у них просто-напросто хватило ума не трепаться о переселении души.

— Сколько, — прошептала внезапно севшим голосом, — сколько из них сумели вернуть эссенцию?

Вэл ответил не сразу и с видимой неохотой:

— Ни один. Но, — тут же добавил, — у тебя совершенно другая ситуация.

Так и подмывало спросить, держал ли он свечку, раз утверждает с такой уверенностью.

— Большой, маленькой, не важно какой. Любая ошибка на любом из этапов в конечном итоге не даст закончить ритуал.

— Мой ритуал не закончился, потому что участников спугнула служба безопасности института, а вовсе не из-за ошибки.

— Так сказал ректор, — уточнил Вэл. — Почему, думаешь, никого не поймали?

— Потому что… безопасники вовсе никого не спугнули, — догадливо протянула я.

— Именно. Они прибыли на место только под утро, когда всё было кончено. Но ведь не мог же Тихон Викторович при всех признаться, что проворонил кровавый ритуал в стенах собственного заведения? Он тоже дорожит своей репутацией.

— Раз так, откуда вы знаете про ошибку?

— На обоих мечах осталась часть лезвия, — сказала я.