Книга 4. За семью печатями

– Я же говорил отцу, что против хорошего бокса вся ваша потеха никуда не годится, – и, закрывшись, он снова двинулся в мою сторону.

«Так вот оно что? – догадался я. – Молокосос пытается доказать своему отцу, что традиция, которую он хранит, ничего не стоит. Что западный английский бокс намного лучше».

– Видишь, мы не проваливаемся во время ударов, – снова попытался атаковать меня Горислав. – Что ты можешь сделать? А от ног твоих я убегу.

После пропущенного удара, у меня кружилась голова, в разбитом носе стала хлюпать кровь.

Держа парня на расстоянии, я обдумывал своё положение.

«Если сейчас превращу его в отбивную, чего он вполне заслуживает, не нарушу ли я закон гостеприимства? Но с другой стороны идёт не обмен знаниями. Передо мной самый настоящий хулиган. И он пытается опять атаковать. Будь что будет! – решил я. – Пусть меня с треском вышвырнут, но таких, как Горислав, надо лечить».

Открывшись, я сделал маятник назад и тут же, в момент атаки боксера, пошёл на скрутке вперёд. Отскочить Горислав не успел.

Его удар левой провалился, и я, оказавшись от парня сбоку, обрушил один удар ладонью в его висок, другой – с разворота кулаком в рёбра. На этот раз на полу оказался молодой хозяин.

– И поделом! – внезапно раздался бас Добрана Глебыча.

Оглянувшись, я увидел старейшину, который стоя в дверях наблюдал последние секунды нашего поединка.

– Если ты этого мерзавца, – показал головой на корчившегося на полу сына князь-старейшина, – отправишь к предкам, я не обижусь, Ар. Он заслужил! На, вытри нос, – протянул он мне свой носовой платок.

– Не то замараешь свитер.

Я молча взял протянутую мне вышитую тряпку и стал вытирать ею кровь с разбитого носа.

– Удары я контролирую, за Горислава не бойся, – обратился я к склонившемуся над сыном отцу. – Отойдёт.

– Хорошо бы на тот свет! – поднял на меня свои серые глаза Добран Глебыч. – Не знаю, в кого он такой? Валентина говорит, что характером сын пошёл в её двоюродного дядьку. По рассказам Вали, последний был и нахрапист, и не в меру эгоистичен.

Вся родня от него страдала. И вот у нас выросло подобное чудо! Давай вставай, ничего с тобой не произошло! – приказал отец сыну. – Это тебе школа! И школа хорошая!

Встав сначала на колени, Горислав медленно поднялся на ноги. Не взглянув ни на меня, ни на отца, держась за рёбра, маленькими шагами направился к двери.

– Ты-то как? – посмотрел на меня Добран Глебыч.

– Голова кружится. Не увидел и пропустил… Мне и в голову не пришло, что он пригласил меня на спарринг.