Книга 4. За семью печатями

И чем они извращённее, тем более желанными становятся. Фактически, подобное общество проваливается в эволюционный коллапс, выбраться из которого довольно сложно. Это неизбежность любого социума, ступившего на путь сугубо техногенного развития. В данном случае был нарушен один из основных законов мироздания – закон меры. Я хочу сказать, что нарушение одного из универсальных законов автоматически приводит общество разумных существ к нарушению и других таких же важных общих законов Мироздания. Это правило гибельное, оно ведет обезумевших носителей сознания к смерти.

Хорошо, если эти обречённые, как и мы, пока не вырвались в открытый космос. Хуже, если процесс дегенерации охватывает развитую космическую цивилизацию. Несколько минут назад мы выяснили: общее сознание нашей планеты и светила всегда связано с коллективным сознанием социума. Точнее, и Солнце, и Земля внимательно «наблюдают» за изменением эгрегора носителей высшего разума. Здесь тоже читается закон жизни вселенной. Планета-мать всегда отвечает за своих наделённых сознанием детей. Что из этого следует? Если осатанелые детки посходили с ума? Из созидателей превратились в банальных потребителей ресурсов планеты. От них надо просто избавиться. Как избавляется любой живой организм от гельминтов.

– Ты хочешь сказать, что по такой вот причине и погибла Архейская протоцивилизация?

– Я только хочу тебе показать, что подобное вполне могло быть. Во всяком случае, древнейшая из вед на это прямо указывает.

– Заинтриговал ты меня своей Ведой! – посмотрел я на разгорячённого рассказчика.

– Хотелось бы на неё взглянуть! Хотя бы одним глазом.

– Почему одним, можешь посмотреть на неё и двумя глазами.

С этими словами старейшина подошел к шкафу и, открыв его, достал увесистый альбом.

– На, смотри, изучай! – протянул он мне толстую журналоподобную книгу.

Я открыл распечатку и растерялся: на её страницах ни рунического, ни написанного на санскрите текста не было. На толстых, пожелтевших от времени, листах александрийской бумаги виднелись тщательно выполненные тушью странные рисунки!

– Что это? – не понял я.

– Петрографический текст, – пояснил старейшина.

– Так ведь здесь ничего не написано?! Одни сплошные каракули!

– Просто ты не знаешь, как такие письмена читать, – улыбнулся, глядя на моё растерянное лицо, Добран Глебыч.

– Подожди немного, я тебе дам «ключ» и через неделю ты эту веду прочтёшь без моей помощи. Вот, посмотри, – показал старейшина на ряды выстроившихся кружочков.