Книга Балтиморов

Однажды, перед матчем «Титанов» против Нью-Йоркского университета, Патрик в воскресенье пригласил Вуди к себе. Они провели вечер вместе, болтали о пустяках и попивали виски. Гиллелю Вуди ничего говорить не стал. Выяснилось это, когда Александра проболталась в совершенно безобидном разговоре.

— Ах вот как? Вуди в воскресенье был у тебя? — спросил Гиллель.

— Ты не знал?

Гиллель страшно разозлился:

— Не могу поверить, что он со мной так обошелся!

Александра сразу попыталась его утихомирить:

— А что, это правда такая трагедия?

Он уставился на нее сердито, как на последнюю дуру:

— Да, трагедия.

— Ну о чем тебя предупреждать? — вспыхнула она. — Можно подумать, я твою подружку застукала с другим и тебе ничего не сказала.

— Я думал, мы с тобой все друг другу говорим, — выпалил он, поморщившись.

— Слушай, Гиллель, может, хватит дурака валять? Мне какое дело, кто что из вас кому сказал? Я тут ни сном ни духом.

— Это совсем другое дело.

— Да ну? Это почему же?

— Потому что…

— Ох, Гиллель, избавь меня, пожалуйста, от ваших с Вуди выяснений отношений.

Но Гиллель не угомонился. Он решил, что раз Вуди тайком ездит к Патрику, то и ему можно. Однажды под вечер Александра с Вуди сидели в кафетерии и увидели через стекло, как Патрик с Гиллелем выходят из административного здания. Они тепло пожали друг другу руки, и Патрик направился на парковку.

— Зачем папа сегодня приезжал? — спросила Александра Гиллеля, когда он подошел к ним в кафетерии. — У вас как будто был важный разговор.

— Ага, мы с ним встречались.

— Да? Я не знала.

— Ты не все знаешь.

— А зачем встречались?

— Договаривались про пятницу.

— И что будет в пятницу?

— Ничего. Это секрет.

В тот день Александре было очень больно за Вуди: его невинный грустный взгляд разрывал ей сердце. Она рассердилась на Гиллеля, ее бесила его власть над Вуди.

Двенадцать лет спустя Александра сказала мне по телефону еще одну вещь:

— Все эти эпизоды, по крайней мере пока мы вместе учились в Мэдисоне, были, в сущности, пустяками. В конце концов их невероятная дружба всегда одерживала верх. Но потом что-то произошло, но я не знаю, что именно.