Книга гор

Редрак, побродив по окрестностям, нарвал несколько пригоршней желтоватой травы, напоминающей перезревший укроп, и сушил ее теперь над костром, приспособив в качестве противня тонкий стальной лист. Судя по остаткам надписей, раньше этот лист был заслонкой одной из крошечных детекторных амбразур. Взрыв гравикомпенсатора расплющил ее. От человека при такой гравитации не осталось бы вообще ничего. Мелкая кровяная морось, рассыпавшиеся в пыль кости просто впитались бы в землю, как горячая дробь в рыхлый снег.

Меня в очередной раз пробрала дрожь. Мне готовили невеселую участь. В спокойном, холодном диалоге Храмов не было и намека на сострадание.

А в том, что в предсмертном бреду, в те миллисекунды, когда техника всесильных Сеятелей остановила время и удерживала меня на грани бытия, я слышал именно диалог Храмов, – сомнений не оставалось. Это отстраненное знание пришло откуда-то извне – словно интонация голоса, способная раскрыть многое не вместившееся в слова.

– Редрак, а что ты делаешь? – лениво поинтересовался я.

Редрак ответил не сразу и с некоторым смущением:

– Так, глупости, Серж… Эта трава – слабый наркотик… с редким способом употребления.

Редрак явно удивился:

– Ты слышал о трэбе, капитан?

– Тогда садись поближе.

Я устроился плечом к плечу с Редраком. Тот продолжал потряхивать над огнем импровизированную жаровню, досушивая траву. Затем ссыпал в ладонь оранжевую пыль, настороженно понюхал.

Он бросил в огонь маленькую щепотку порошка, жадно вдохнул горьковатый дым, поплывший над тлеющими углями.

– Хороший сорт, капитан.

Я нагнулся к огню – так, что даже глаза непроизвольно зажмурились от нестерпимого жара, и глубоко вдохнул.

Жар в груди… в легких… Холодная дрожь, проносящаяся по коже… Лавина звуков – слух обострился не меньше чем на порядок. Потрескивание валежника в костре стало пушечной канонадой, сонное дыхание Даньки едва не перекрывало ее, бормотание Редрака слышалось совершенно отчетливо и ясно.

– Лучше всего мы делаем дурман, капитан. Наркотики, вина… Развлечения – это тот же дурман…

Дрожь схлынула, лишь в груди продолжал гореть огонь. Зато сознание затянула пьянящая дымка эйфории.

– Еще мы умеем делать оружие, Редрак… И убивать.

– Это тот же дурман… те же развлечения, капитан. Ничем не лучше и не хуже секса… или трэба.

– Редрак… – Меня отчаянно потянуло на откровенность. Проклятая слабость моих пьянок! Неискоренимая слабость.