Книга гор

– Твоя очередь, принц, – прошептал Редрак, оседая в моих руках. И я вдруг почувствовал нелепую, беспричинную радость – и оттого, что Шолтри все же пошел мне на помощь, и от небрежно-пренебрежительного обращения «принц», и от тех естественных слов, что он произнес, – вместо трагических просьб бросить его и спасаться самому…

А ведь останься в его сознании клеймо психокода – Редрак сказал бы именно это. Ну а Эрнадо с Лансом способны на такие мелодрамы и сейчас. Их психокод – преданность императорской власти.

Мы брели словно сквозь густую, вязкую жижу, под медленно слабеющим гнетом перегрузки. Все дальше от разбитой шлюпки, все ближе к скале, возле которой приплясывал от нетерпения Данька, прижимающий к груди Трофея.

Мой комбинезон тоже начал выдыхаться, но и зона разрядки гравикомпенсатора кончалась. Мы с Редраком шли, поддерживая друг друга, напоминая не то закадычных приятелей, не то перебравших собутыльников.

– Какого дьявола ты полез меня вытаскивать? – спросил я.

Редрак секунду молчал. Затем спросил:

– А какого дьявола ты его снимал?

– Ясно, – с чувством сказал я. – Ковыляй быстрее.

– С моей ногой ты полз бы еще медленнее…

Там, где стоял Данька, избыточная гравитация почти не ощущалась. Мы с Редраком повалились на песок – и сразу же, словно внутри меня тикали невидимые часы, я заорал:

– Лицом к шлюпке! Медицинский режим комбинезонов включить! Сейчас рванет гравикомпенсатор…

Редрак выдал такую тираду, что я всерьез усомнился – действительно ли русский превосходит галактический язык эмоциональностью? Мы лежали лицом к шлюпке, глядя на разгорающееся вокруг черного шарика гравикомпенсатора сияние.

Костер горел плохо, хотя валежник был сухим, как песок пустыни. Сказывалось высокогорье – на Схедмоне содержание кислорода и так невелико, а уж в трех километрах над уровнем моря…

Гравиудар вывел из строя всю аппаратуру, кроме маломощных приемопередатчиков боевых костюмов.

Проигравшие могут вызвать сочувствие. А вот любопытство – вряд ли. За нашими трупами прилетят не раньше утра.

Данька спал у костра, завернувшись в какие-то обрывки ткани, подобранные возле расплющенной в лепешку шлюпки.