Книга украденных детей. Американская история преступления, которое длилось 26 лет

Другая сестра подхватывает: «И как сложилась ее жизнь».

Они рассказывают, что в последнее время память подводит отца, так что иногда он спрашивает: «Напомните, как меня звали на самом деле?»

Женщины считают, что усыновление стало правильным решением, подарившим их отцу любящих родителей. «Папе очень повезло. Они готовы были целовать землю, по которой он ходил, – произносит одна из дочерей. Затем она делает паузу и с усилием добавляет: – Я не хочу, чтобы папу забыли».

Это именно то, о чем Лиза говорила на протяжении всего уик-энда.

Послеполуденный свет проникает сквозь окна часовни. Над кладбищем Элмвуд кружит ястреб.

Все это кажется благословением.

Наши эмоции поднимаются, как река Миссисипи после проливного дождя, когда приходит время прощаться. Все обмениваются объятиями, номерами телефонов и обещают непременно навестить друг друга.

Несмотря на две дюжины причин, по которым это мероприятие могло не состояться, мы все же собрались вместе – и изменились.

Их судьбы, удивительные и пугающие, раскрылись, как ветви раскидистого дуба в этом скорбном месте. Они впервые ожили в комнатах дома престарелых, в холлах гостиницы, в библиотеке, книжном магазине, на кладбище и в часовне.

Эти люди – гораздо больше, чем просто выжившие. Они – герои. Хранители своей части истории. У них есть собственные дети и внуки, и множество счастливых воспоминаний – достаточно, чтобы отодвинуть Танн и ОДДТ в прошлое. В эти выходные они одержали победу. Их рассказы наделены огромной силой. Они объединяют. Исцеляют. Они учат, пока мы их рассказываем. Пока мы их слушаем, записываем и читаем.

Как сказала Лилиан: «Джорджия Танн оставила меня умирать, но мне семьдесят один год, и я все еще здесь».

«Я никогда не думала, что соберу вместе всех, кто пережил такое, – признается Лиза. – Этот уик-энд стал поистине неожиданным событием. Лишь эти истории из прошлого по-настоящему имеют значение».

Джорджия Танн мертва уже почти семьдесят лет. В Теннесси действует один из самых строгих законов об усыновлении в стране, и само усыновление навсегда утратило свой зловещий смысл.