— Я согласна, что этот Мартин во многом прав, — нахохлилась Евдокия, вставая спиной к жаровне и с удовольствием ощущая исходящее от неё тепло. — Но его выводы всего лишь его точка зрения, которую он нам навязывает, пользуясь своим красноречием. Он очень ловко играет словами, затрагивая наболевшее и уводит слушающих его куда-то в дебри.
— Ну, тебя-то он, похоже, не провёл? — принимая от слуги завернутую в хлебную лепешку мясо, спросил Юрий Васильевич.
— Не провёл! — сердясь, воскликнула Евдокия.
Она никак не могла понять, как звездочёту удалось всех очаровать, несмотря на то, что церковь на его профессиональную деятельность имела чёткую отрицательную позицию. Ещё в бог весть какие времена говорили, что либо у человека есть свобода воли и ответственность за свои поступки — либо он управляем звёздами посредством языка звездочёта*.
У Евдокии было столько претензий к таким мозгоклевателям, как Мартин, что она даже не знала, с чего начать.
— Юрий Васильевич, ты не мог не заметить, что Мартин заставляет нас во всём сомневаться.
Он буквально выбивает почву из под ног! В его речах хороший человек превращается в овцу, следующую заповедям, а тать у него всего лишь мятущийся духом несчастный человек.
— Ну, это ты преувеличиваешь, — улыбнулся князь.
— И всё же, скажи мне, что после разговоров с Мартином остаётся у его слушателей?
— Не знаю, — всё ещё улыбаясь, покачал лепёшкой Юрий Васильевич."
"— А я скажу! Неуверенность в своих поступках, пустота в душе, разочарование.
Мартин подводит к тому, что люди глупы, держась божиих законов, потому что их писали другие люди и всё переврали.
— Евдокиюшка, он всего лишь говорит, что мы дети божии.
— И нам не нужны церкви, вместе со священниками, — согласно кивнула Евдокия, понимая, что князь услышал только близкое ему, не вдаваясь в сопутствующие слова. Все же Юрий Васильевич больше практик, а не теоретик. — Все звучит логично, и кому-то не нужны посредники, но большинству жизненно необходимы ориентиры в жизни, а их дают батюшки.
— Да, тут Мартин не прав, — покивал Юрий, вспомнив своего духовного отца. Без его наставлений он мог превратиться в чудовище. Бабка Софья учила, что все вокруг родились, чтобы служить таким, как она и Юрий. И матери она внушила, что люди — грязь под её ногами.
— Но Мартин копает глубже, — завелась Евдокия, — и чем дальше, тем больше задаёт вопросов, на которые нет ответа.
