Ей, конечно, дадут наставника и всё объяснят, но люди запомнят, как она далека от нас и чужда…
Меж бровей Юрия Васильевича обозначилась складка и Дуня пожалела, что завела столь непростой разговор именно сейчас.
— Вот поэтому брат и послал тебя с посольством, — ответил ей князь. — Тебя и матушку Аграфену. Вам придётся предостеречь её.
Евдокия обиженно посмотрела на князя, который вдруг эту заботу свалил на неё, и решила наябедничать:
— А Курицын пригласил звездочёта в Москву! Он загорелся его идеями и собирается распространять их повсеместно.
Образовывать нас будет, так сказать. А то мы живём без ума и трудимся тако же! Как глупое стадо, блюдем законы божии и человечьи, а оказывается, что всё не так поняли, не так делаем и в не подходящие даты.
Князь шумно выдохнул и посмотрел на движущуюся толпу к шатру.
— Я поговорю с Курицыным, — пообещал он, поднимаясь. — Ты права, ни к чему нам эта философия. Других дел по горло!
— Ко-о-наз, — игриво растягивая слово «князь» на татарский манер, обратилась одна из дам, — уж не чародей ли ты? — спросила она.
Дуня уничтожающе посмотрела на неё, но та вовсю кокетничала и делала вид, что не понимает, о чём спрашивает князя и что он ей должен ответить.
«Совсем бесстрашная», — подумала о ней боярышня, прекрасно зная, что вскоре по всей Европе запылают костры с такими болтушками. И высокое положение не спасёт её от этого. Князь-то уедет и его не достанут, а вот ей всё припомнят.
— Мой дельтаплан… — начал отвечать Юрий Васильевич и дыхание Евдокии сбилось.
Она никак не ожидала, что князь воспользуется греческим языком и назовёт дельтаплан «дельтапланом».*
— Ах, ах, — заквохтали окружающие, не дав услышать объяснения князя."
"— Ко-о-наз, а наверху есть, чем дышать? — не унималась всё та же дама. — А если бы Всевышний поразил тебя молнией? — не дав ему ответить, она задала новый вопрос, делая вид, что испугалась.
Евдокия отошла подальше, учуяв резкий неприятный запах.
Он исходил от некоторых молодых женщин. Она слышала, что модницы ополаскивают волосы мочой «львов», которую им доставляли из Эфиопии, Ливии и даже Карфагена*. И каково же было её удивление, когда она своими глазами увидела, как пара вельмож с наслаждением вдыхали вышибающий слезу аромат.
Боярышня встала у стола, и отщипывая кусочки от большого пирога, наблюдала за возбужденной полётом знатью, забрасывающей князя вопросами.
