— Так, я готова! — объявила Евдокия, прекращая бестолковую суету, которую учинили в её покоях.
— А что мы будем делать? — подбежала к ней девочка.
— Готовить то, что прославит Сучаву, а может, и всё княжество.
— А что можно такого приготовить? Дунь, ты хоть намекни, — начала канючить Елена. — Ой, а про червяков ты вчера правду говорила? Неужто их можно разводить, как… как… — господарынька растерянно посмотрела на женщин, но те ничем ей не смогли помочь.
Евдокия взялась за ручку двери, потянула ее и попросила всех на выход.
— У нас мало времени, а дел много, — наигранно-возбуждённо объявила она господарыньке.
— Дунечка, ну расскажи! — держась рядом с ней и подпрыгивая, вновь попросила девочка.
— Я правду про червяков говорила.
— Ой, ужасти какие, — схватившись за пухлые щеки, потешно закачала головой она.
— А чему ты удивляешься? — спускаясь по лестнице, улыбнулась ей Евдокия. — Многих насекомых разводят ради пользы. Ты подумай и назови мне хотя бы одного.
Елена поначалу широко раскрыла глаза, демонстрируя, что не может такого быть, но стоило ей задуматься и личико осветилось пониманием:
— Бъчёла! — радостно выпалила она, используя местное деревенское название пчел.
— Умница. Конечно же, пчёлки. А слышала ли ты, как получают шелковую нить?
— Ой, точно! — Елена даже подпрыгнула от избытка эмоций. — Шелкопряды!
— У тебя знающие учителя и ты сама молодец, — вновь похвалила её боярышня и девочка расцвела, взяла Дуню за руку. — Добавлю, что в далекой стране Син выращивают сверчков, чтобы наслаждаться их стрекотом.
И они стоят дорого.
Елена хихикнула, думая, что боярышня шутит, но та пояснила, что любовь к стрекотанию сверчков не самое странное. Вместе они вспомнили о шуме моря, которое издают морские раковины, о пробирающем до костей звучании рога и ритмичном постукивании деревянных ложек.
— Господарынька, вели освободить нам место и дать помощницу, — попросила Евдокия, когда они подошли к кухни.
Девочка тут же вышла вперед и выждав, когда все ей поклонятся, объявила свою волю.
И завертелось!
Начали с изготовления горчичной приправы. Евдокия впервые её делала, тем более тут был какой-то другой сорт семян, не такой, как на Руси. Зернышки были крупнее и белые, а дома горчица больше походила на перец, ну разве что чуть светлее. Наверное, потому зерна использовали как замену перца.
Но боярышня смело взялась подбирать дозировку соли, сахара и разной степени сброженности вина.
