Садясь в коляску, Еремей Профыч попытался ключницу оставить дом стеречь, раз собаки нет, но та съязвила, что тогда кобелька зубастого себе в пару возьмет, и боярин велел ей сесть и больше не сердить его.
Вечером родные забросали Дуняшку вопросами о доме, а на следующий день начали переезжать. Управились за неделю и сразу же пожаловал первый гость.
Глава 3
Первым гостем стал царевич. Нагрянул нежданно-негаданно. Походил по витиевато уложенному мелкими досочками полу, все осмотрел, потрогал, покрутил, подёргал и вышел на террасу в сад.
Сада, как такового ещё не было, но дорожки были проложены, деревца посажены и огорожены колышками.
В дальней части сада стоял дом для доронинских людей, выходя фасадом на другую улочку. На границе с соседями сверкала стеклами изба для выращивания редких растений. В Москве уже все знали о любви Дуняшки к цветочкам и всяким садовым диковинкам, потому дарили луковки, корешочки, семечки, черенки. Царевич знал, что подруга сумела вырастить у себя виноград и многие заморские деревца.
Правда, ничто из этого не плодоносило, но зимы пережило, и то ладно.
— Светло и просторно у тебя в доме. Непривычно это. В саду тож пусто и ветер гуляет. Чужие дома вокруг и все из окон будут пялиться, — заметил Алексашка, недовольно морща нос.
— Ничего, деревца вырастут, ветерок задержат и скроют от любопытных глаз, — дружелюбно ответила ему боярышня.
— Когда ещё это будет? Тебя уж в монастырь отдадут по старости.
Евдокия подскочила, чтобы дать Алексашке в лоб, но боярич Никита опередил её. Царевич засмеялся над потирающим лоб приятелем:
— Так тебе и надо! Не будешь девице о старости говорить.
— А чего на правду обижаться! — не сдался Алексашка. — К ней сколько достойных юношей и вдовых мужей сваталось, а ейный дед всем отказал. У меня жена уже второго родила, а Дунька всё в девках ходит.
— Не твоя забота, — отрезала Евдокия.
— Пусть не моя, но царевичева! — не отступал Алексашка. — Была бы ты голодранкой, то и пускай, а у тебя деньжищ немеряно!
— И? — царевич с удивлением посмотрел на товарища детских игр.
— И ничего, — потупился Алексашка.
— Раз взялся говорить, то уж договаривай, — взгляд Иван Иваныча похолодел.
— Откуда у девки стока денег? — выпалил Алексашка.
— С хозяйства, то всем ведомо, — царевич не дал ответить Евдокии, сам сказал.
