Вот только конечные цели никто так и не сумел определить.
А может, всё лежит на поверхности? Звездочёт же болтал о необходимости довести мир до края, чтобы вынудить бога к общению и узнать что-то чрезвычайно важное для себя. Тогда погоня за властью и влиянием на правителей всего лишь инструмент.
— Дунь, у тебя сейчас такой глупый вид, — озабоченно произнёс царевич. Евдокия обиженно посмотрела на него, но постаралась сделать умное лицо и при этом не упустить нить своих рассуждений. Ей вспомнилось, что не только звездочёт разглагольствовал о чужих планах, но и она не единожды разумно высказывалась, что надо дела делать, а не болтать.
И сейчас Евдокии показалось, что это чрезвычайно жизнеспособная мысль. Пусть потомки думают о целях тайного мирового правительства, когда у них других забот не останется, а у неё дела и все важные."
"— Итак, — как можно строже произнесла она, — что же нам поведал остолоп дона Игнасия?
— А ничего! Он ныне блаженным стал.
— Как это? — её брови в изумлении вскинулись.
— Иван Иваныч, ты издеваешься? Ты же знаешь, как я к ним отношусь.
— Иди сама посмотри, — дернув головой в сторону, бросил он.
— Ни к чему боярышне смотреть на такое, — заступил ей дорогу князь.
— Дядька, ты ж сам говорил, что надо нашу Дуньку поспрашивать, — укорил его юноша.
— Показывайте, где он! — не давая возможности разгореться спору, велела Евдокия. Царевич лишь хмыкнул на её важный вид, а князь свёл брови, выражая своё отношение, но отступил.
— Да тут он, — показал Иван Иваныч, постучав в ближайшую дверь особым образом.
Дверь распахнулась, воин отошел в сторону, и боярышня увидела сидящего у стены слугу дона Игнасио. Вид у него был взъерошенный и неопрятный, но сильнее всего бросался в глаза туповатый блуждающий взгляд и приоткрытый рот с текущей слюной.
— Хм, интересно. Вчера он таким не был. А его никто не бил по голове?
— Может, и ударили в драке, но после этого у него хватило ума броситься к дону и как-то убить его. Ты ж видела!
Ей хотелось сказать, что ничего она не видела, потому что была занята раной князя, но из деликатности промолчала.
Во-первых, лечение было не ахти какое героическое и напоминать о нем не стоило. Во-вторых, послужила отвлекающих маневром и злодей «ускользнул».
Евдокия подошла поближе к слуге, вгляделась в него. Перемена в нем была ужасающая. Вместо мужчины с цепким взглядом сидел безмятежный дурачок. В момент похищения Дуня не разглядывала его, но ранее видела мельком и сейчас еле узнавала.
