Других идей пока не было, и боярышня позвала на помощь:
— Эй, кто там? Дверь заклинило, нужна помощь, — неуверенно крикнула она — и сразу же поняла, что надо громче."
"Однако орать было неловко. Слухи о том, что ей не хватило сил открыть дверь, дадут повод для насмешек, и она попыталась решить проблему сама. Взяла лист бумаги и протолкнула его в щель, потом стала обводить им дверь, ища, где проблема. На уровне массивной ручки оказалась втиснута в проём тоненькая дощечка и она мешала открытию.
Евдокия вернулась к столу, чтобы поискать то, что ей помогло бы протолкнуть дощечку, но задумалась о том, чего ради её заперли? Замерев возле стола, она взяла в руки нож для бумаги и посмотрела на дверь.
Она откроет её — и что дальше? Переписчика в проходной горнице точно нет, иначе бы он не дал ничего пихать в щель, а может, именно он устроил пакость. Но Евдокия не того уровня боярышня, с которой можно так шутить и надеяться сохранить работу.
Дуня тяжко вздохнула и взяв в руки нож, решительно двинулась к двери, чтобы открыть её и одновременно обдумывая свой ответ на подобный демарш.
Её отвлекло еле уловимое шипение… точнее, чужой вздох, и она даже подскочила, выставив нож вперёд, прежде чем сообразила, что слышит шум вдуваемого воздуха!
Евдокия прислушалась. Обводя взглядом горницу, она уставилась на вентиляционную решёточку. Именно оттуда шёл звук, похожий на работу мехов. Если бы не установившаяся тишина, то она не обратила бы на это внимания. Жирная противно жужжащая муха у окна свалилась на подоконник и затихла.
В следующий миг Евдокия схватила платок и одним махом облив его водой из кувшина, закрыла себе лицо.
Резко повернулась к двери, намереваясь пробиться, но сделав шаг, застыла и, не успев ничего толком обдумать, подскочила к окну и открыла его.
Доступ к свежему воздуху помог справиться с охватившим волнением, и Евдокия наконец-то сообразила, что её не травят, а хотят усыпить. Она пригляделась к вентиляции.
Звук нагнетаемого воздуха не прекращался. Никакого дыма не было.
А судя по еле уловимому фруктовому запаху, ей в кабинет закачивали эфир*. Катерина рассказывала о нём, упоминая труды арабского лекаря, но сама не умела его получать.
Евдокия окинула взглядом площадь, на которую выходило ее окно. Народу было немного, но если она попросит о помощи, то её услышат. Однако, услышат и те, кто из соседнего помещения сумел использовать вентиляционную шахту и при помощи мехов закачивал эфир. Она бросила взгляд на решеточку.
