Вроде бы все стихло, а может, шум снаружи мешает ей услышать.
Дуне стало смешно, что такой продуманный план по её похищению сорвался из-за того, что она лично заплатила плотнику, чтобы тот тайком сделал ей открывающиеся окна. Кроме неё, ни у кого в царицыных палатах нет такого.
Впрочем, никто кроме неё, не догадался бы, что в помещение закачивают газ и в любом случае не подумал бы о доступе свежего воздуха. И тот огромный сундук, что она видела, когда поднималась к себе, теперь получил объяснение.
Никому он тут был не нужен! Все служащие женки при Марии Борисовне пытались обустроить выделенные им горницы для работы по примеру Дуни, современно и практично, а сундук могли использовать только в качестве шкафа.
Но не здесь же переделывать дверцы и устанавливать полки! Так что можно было считать установленным фактом, что спящую боярышню намеревались положить в сундук и вынести из палат. А потом… наверняка есть придумка для дальнейших действий, потому как стражи у ворот обязательно заглянули бы в сундук.
Евдокия почувствовала кружение головы и насколько могла свесилась из окна. Тяжелый, негнущийся сарафан ей очень мешал. Она могла бы выбраться наружу, потому что под окном была плоская крыша одноэтажной пристройки, но не в сарафане.
А дальше боярышня начала действовать. Она метнулась к двери и опустила засов, чтобы снаружи запросто не проникли в её кабинет. Потом выбралась из сарафана, оставив его стоять на полу, настолько плотным он был, протиснулась в окно и прикрыла его за собой.
Дуня пошла на этот шаг не из-за страха надышаться эфиром, а чтобы поймать злоумышленников, и ей всё же необходима была помощь со стороны. Она не стала снимать богато расшитые нарукавники и со стороны нижнюю рубашку можно было принять за языческую рубаху. Подниматься во весь рост на крыше пристройки она не стала.
Кусая губы, пригнувшись добралась до края и легла, высматривая себе толкового помощника. Знакомых не было. Понимая, что время уходит, она сняла бусы и приготовилась кинуть их в ближайшего воя, чтобы обратить на себя его внимание, но на площадь въехала кавалькада с царевичем во главе.
Он, не торопясь двигался ко дворцу с дружками и воями. Обрадованная Евдокия размахнулась и запустила бусы в полет. Они пролетели всего ничего и упали далеко в стороне. Боярышня приподнялась, чтобы вовремя помахать рукой, но никто не увидел даже краем глаза летящего предмета и украшение лишь запылилось.
