— Я бы со стыда сгорела быть такой наглой!
Жена Стефана бросила осуждающий взгляд в сторону Катарины и отвернулась. В кои-то веки эта девица нападала не на неё. Господарыня облегченно вздохнула и устало посмотрела на Евдокию. Как только эта боярышня появилась здесь, все начали вспоминать первую жену ее мужа. Марии было больно это слышать, но никому не было дела до ее боли.
Она нашла взглядом Елену. Та жадно следила за московской гостьей и господарыне отчаянно захотелось, чтобы муж поскорее сговорился с посольством московитов, и царевич наконец-то увез падчерицу.
В глубине души она сожалела, что не сумела найти общий язык с дочерью мужа. Быть может, тогда Стефан больше прислушивался бы к ней и выдворил нахальную княжну из замка. Вряд ли союз с ее отцом стоит всех доставляемых неудобств этой девицей.
Евдокия ни на что не реагировала, а только наблюдала. Всё, о чем ей по секрету рассказала Елена, подтверждалось: при дворе Стефана находилось немало сил, тянувших в свою сторону, исходя из мелких выгод.
И делалось это грубо. На Руси бояре с князьями действовали тоньше и с выдумкой.
— Боярышня! Вот! — жёнки принесли инструменты и следом за ними пришла бабушка Дуни.
Она встала в стороне и приготовилась слушать. Сплетницы в её присутствии присмирели, но взгляды в её сторону кидали недовольные.
Слуги сразу же поставили пару скамеек, чтобы жёнки сели, а Евдокия осталась стоять. Как только она увидела, что завладела вниманием Стефана и всех остальных, то дала знак начинать.
И все сразу же в шоке раскрыли глаза, поскольку музыка нисколько не походила на плавные мелодии баллад. Первые же аккорды оглушили и задали небывалый ритм.
И не успели слушатели понять, что слышат, как боярышня звонко и громко подхватила этот ритм и даже подогнала его быстрыми словами:
— Странный, странный человек шел куда-то с попугаем,
Он искал себе друзей в городах и разных странах,
Он на старых площадях, где фонтаны просыпались
Песню смело запевал, всем прохожим улыбаясь!
Евдокия едва сдержала смех, видя реакцию людей на песенку-скороговорку, но впереди всех ждало ещё больше шока.
А ей стесняться было нечего. Как бы она себя достойно не вела здесь, полно тех, кто всё извратит, так чего же скромничать. Бездействие в дороге и выжидательная позиция в замке сидела у неё уже в печёнках.
