Поэтому она приподняла руки, демонстрируя широкие рукава, резко крутанулась и хлопнув в ладошки, весело пропела:"
"— Бум-бум ла-ла, хорошая песенка,
Бум-бум ла-ла, без слов, но так весело,
Крутанувшись в другую сторону, она ещё раз хлопнула в ладошки:
— Бум-бум ла-ла, хорошая песенка!
Бум-бум ла-ла, бум-бум ла-лал-ла!
Евдокия успевала петь, крутиться, хлопать и играть плечиками в такт, создавая вихрь веселья. На неё всё ещё смотрели, открыв рты и никто не поддержал хлопки. Люди были в ступоре.
В таком темпе не звучала ни одна мелодия, так быстро никто не пел и уж никто не пытался танцевать во время пения.
Обычно боярышни чинно усаживались, брали инструмент и томно излагали события былых времен. Менестрели позволяли себе чуть больше, но это касалось только звучания голоса. А тут… Что это? Кто-то назвал бы бесовскими плясками, если бы слова песни не были столь милы.
— Он идет за горизонт, ветер с ним шагает рядом,
Не всегда и не везде в городах бывали рады,
Если в городе туман, солнце вдруг его покинет,
Все сидели по домам, были улицы пустыми.
И в серые дни, когда он заскучает,
Вместо него попугай запевает!
Евдокия взяла паузу и, кружась с пританцовываниями, продолжила:
— Бум-бум ла-ла, хорошая песенка…
Её слух уловил, что кто-то ей подпевает. Оказалось, что жёнки присоединись к ней, а потом все услышали звонкий голос Елены:
— Бум-бум ла-ла, — смеясь, звонко пропела она и подскочив к Евдокии, схватила ее за руки и закружилась с ней.
Дуня немного усложнила кружение, выписывая с господарынькой лихие элементы небольшого хоровода.
А потом все затихло, и они остановились. Сразу же стало как-то тихо. И вдруг:
— Ещё!!! Ещё!!! — закричали со всех сторон, и Евдокия повторила, понимая, что людям необходимо понять, что они видели и принять это.
Во второй раз получилось лучше. Музыка звучала увереннее, и песня уже не так выбивала из колеи. Но всё равно Евдокия исполнила её в третий раз, и только тогда все успокоились. На лицах каждого играла улыбка, а в головах засели «бум-бум ла-ла, хорошая песенка».
— Не ожидал, — улыбаясь, произнёс Стефан. — Давненько я так приятно не удивлялся. Моё сердце поёт с тобой, — прижав руку к груди, очень серьёзно сказал он, заслужив тревожный взгляд жены. Но господарь выразил именно то, что чувствовал. Ему отрадно было видеть хохочущую и танцующую дочь, слышать что-то новое и быть увлечённым песней. Была бы жива его любимая Евдокия Олельковна, то он с большим удовольствием пустился бы с ней в пляс.
