А всему виной ее глаза, полные слез, готовых вот-вот пролиться. Сергей ненавидит истерики, но в данный момент готов терпеть, лишь бы дала шанс.
Протянул руку к ее дрожащим пальчикам на раковине, но она шарахнулась, как от прокаженного. Сделал пару вдохов-выдохов, чтобы успокоится. Его начинало по-настоящему лихорадить. Да что за хрень, Князь? Что за сопли?
— Нет. — резко выкрикнула и добила, — Вы были правы, я больше не желаю вас видеть.
Случилось. Сердце замерло. Спокойствие, Князь, спокойствие.
— Мне иногда казалось, ты догадываешься.
Я говорил о сыне…
— Помню. Но ни слова о жене. Я лучше пойду."
"Скорее всего, так будет действительно лучше. Нужно отпустить. Что он может ей предложить? Роль любовницы? Разрыв договор со Светой сейчас не входит в его планы. Тогда что же он сам хочет? Для чего месяц мазохизма? Знать бы ответ. Но его как не было, так и нет. Отпускает.
— Иди. Я не буду держать. — Ещё бы себя в этом убедить.
Белоснежка подходит к двери и готова покинуть помещение. Сергей не может сдержать чувств, они все видны на его лице.
И все сводятся к одному — не уходи.
— Прощай, — ее голос доносится, словно сквозь вату, заложившую уши. Нужно отпустить. Он не имеет права ее держать. Ира хорошая девочка, которой он не может дать ничего. Но почему это так нереально сделать?
— Ира! — не выдерживает, срывается за ней. Хватает за голову, лицо в ладонях. Прижимается лбом — Не уходи. Не могу отпустить. Не могу ничего дать, но и отпустить тоже не могу. Прими меня таким.
Сам поражается себе. Своему бешено бьющемуся сердцу, своему хрипящему голосу, дрожащим рукам. Что с ним?
— Я не могу… — ее нежный голосок сейчас не далеко ушел от его собственного, такой же низкий и сорванный, переполненный эмоциями. — Нет. Прощай.
На этот раз она уходит, не оборачиваясь. Дверь хлопает, его бьет наотмашь. Отрезает напрочь от нее, оставляя полное… опустошение.
Повернулся к зеркалу.
— Князь, что сейчас было? — спрашивает у своего отражения. Включает холодную воду и пару раз плескает в лицо.
Матерится. Долго и извращенно.
Глубокая убежденность, что все сделал правильно — отпустил. Не можешь ничего дать — не держи. Почему же так хреново?
***
Как она дожила до конца дня и не опозорилась, осталось загадкой даже для самой Ирины. Улыбалась, участвовала в конкурсах, танцевала. Кроме Маши никто не заметил ничего подозрительного. А внутри покрывалась морозным узором. Потом, дома он оттает и прольется горючими слезами.
