А если бы у нее тогда остался от него малыш? Это бы смягчило ее боль? Может, ей не было бы так одиноко все годы. В носу защипало.
— А я обещала, что ты найдешь себе лучшую невесту.
— У меня уже есть. Прости. Ее зовут Вика Одинцова.
Ира хрюкнула и улыбнулась. Эту трехлетнюю голубоглазую красотку она знала — ее крестница. О чем и сообщила Диме. Тот был в восторге.
— Она такая зараза и одновременно такая милая, — поделился он своими впечатлениями.
— Оу! Точно.
— Маша говорит, что она вырастет потрясающей красавицей, и ее жениху повезет.
Поэтому я и решил, что первый на ней женюсь, чтоб повезло мне, а не кому-то другому, — шепотом известил мальчик. — Да и зачем ей другой, если есть я?
Ира улыбалась и любовалась детской непосредственностью. Как бы хотелось, чтобы он был… ее сыном!
Но с таким отношениям к мужчинам, как у нее, вряд ли когда-то вообще будут дети. Сердце сжалось. Эх, Князья, что вы делаете с Белоснежкой?
— Димыч, вот ты где! — Ира едва не застонала. Легок на помине.
— Тебя дедушка с бабушкой потеряли. С матерью попрощался?
— Пап, я нашел свою Белоснежку! — радостно сообщил мальчик. — Смотри!
Сергей перевел на нее какой-то странный взгляд, который сейчас, после недавних переживаний, проник в самую глубь ее существа.
— Красивая, — сообщил отец сыну, чуть охрипшим голосом. Стая мурашек пробежала по спине и рукам.
— Я же тебе говорил. Помнишь? До того, как мы уехали в Питер. И вот я ее снова нашел. Можно я буду с ней дружить и приходить иногда в гости?
На лице Сергея полная растерянность.
Дима дергает его за руку и вынуждает согласиться. В обмен на то, что тот сейчас же идет к бабушке без споров. Мальчик подбежал к ней и обнял.
— Скоро увидимся.
— Буду ждать, — Ира сама чувствует себя не менее растерянно. Дима всколыхнул что-то в груди, от чего хочется плакать. Ей, конечно, не так много лет, чтобы печалиться о детях, но иногда нет-нет да проскальзывает мысль, а будут ли они? Если судить по Алеку и по своей болезненной реакции на стоящего рядом мужчину — вполне обоснованные опасения.
Дима вышел, а Сергей ни с того ни с сего вспыхнул гневом.
— Опять плетешь свои сети? Забудь. И о Диме, и о моем отце, поняла? Даже не смей к маме приближаться.
Это было больно. Словно оплеуха. Глаза моментально наполнились слезами. Отвернулась, чтобы он не дай Бог не увидел. Поэтому не заметила, как мужчина поморщился и прикрыл глаза. Провел рукой по лицу, сжал зубы и вышел.
