Можно я напомню вам, мои дорогие, как вы можете порадовать автора и ее Муза?
Разумеется лайками. Нажмите кнопочку ""Мне нравится"" на страничке книги. Она синим цветом. Если зеленым, то вы уже лайкнули))) На мобильной версии должны быть фиолетовые звезды))
Еще нам приятно, если вы подписываетесь на автора, это делается на Странице автора, если нажать на мое имя и кнопочку ""Подписаться""
Два первых пункта для вас ничего не стоят, зато нам безумно приятно.
Еще есть такая кнопочка, как ""Наградить"", но это уже наглость с моей стороны))))
И конечно же я всегда рада любым вашим комментариям.
Глава 27
Когда в субботу в двенадцать раздался звонок в дверь, Светлана замерла. Все же явился.
Открыть или нет?
Вначале она даже не отнеслась серьезно к нахалу, брату выскочки-Белоснежки. Она знала его очень давно. Не привлекал ее тогда никак. Тогда она еще была больна Сергеем. Не смотрела на других мужчин. Не дура ли?
А когда излечилась, той самой зимой, ставшей переворотной в их жизнях, вообще ни на кого не реагировала года два.
Постепенно начала оттаивать, но только изнутри. Внешне оставалась Ледяной королевой, как звал бывший муж."
"Ледяная королева… как она стала ею? Родители звали ее Солнечной девочкой… наверное началось после их смерти. Первые признаки. Тогда ей было пятнадцать. Погибли в автокатастрофе. Других родных у нее не было. Ни бабушек-дедушек, ни теть-дядь. Их семья состояла из «мама, папа, я». Их смерть выбила ее из колеи, навсегда.
Судя по всему, ей грозил детский дом, но Анатолий Князь, бизнес-партнер отца и единственный друг, оформил опекунство и забрал девочку в свой дом.
Здесь же рос ее собственный друг — Сережка. Дети, то есть она-то еще дите, а ему уже восемнадцать исполнилось, были рады. Продолжали дружить. Он поступил в универ, она училась в школе. Помогал делать уроки, она иногда помогала ему рисовать, хотя он и сам не плохо это делал. Но вместе они создавали потрясающие проекты.
Зачем в тот день они это сделали? Один из тех переломных моментов, после которых жизнь не вернешь в старое русло.
Ей семнадцать, ему двадцать один. Гормоны, видимо. Секс был великолепен, не смотря на боль вначале. Понравилось. Ни он, ни она не претендовали друг на друга. Свобода. Она знала, что у Сережки были после другие девчонки, и ее нисколько не волновало. Она собиралась поступать на худфак и казалась себе раскрепощенной художницей, свободной от всего — от стереотипов, от обязанностей, от общественных устоев.
