Если даже она разозлилась, то остальные могут и вовсе за топоры взяться. Хотя, идея хорошая. Одобряю!
— Может, звезду на монете изобразить? — с надеждой спросил Самослав.
— Нельзя! — отрезал Григорий. — Пентаграмма адская, метка Сатаны и символ еретиков гностиков. Ты же не хочешь, чтобы твою монету сразу в слитки переплавляли перед тем как в Галлию везти? Там за такое от церкви мигом отлучат.
Разговор зашел в тупик, и никаких новых мыслей никто из собеседников не родил."
"— Оставляй всадника, княже — согласился Григорий.
— Так гораздо лучше будет. А еще надо на монете год выпуска указывать, как старые императоры делали. А про святого Георгия и Яровита подумать нужно. У господа и слуг его бесчисленное множество имен. Ты, князь, победы на поле боя одерживай, а я душами людскими займусь. Там еще ой, как много работы. Лет на сто вперед хватит. И кстати, я недавно читал труды святого Дионисия Малого. Он предлагает от рождества Христова календарь вести. Уж больно у ромеев летоисчисление неудобное[15].
Григорий ушел, а Самослав пошел в спальню, где обнял беззвучно рыдающую жену. Она прильнула к нему и подняла залитые слезами васильковые глаза.
— Я уже давно поняла всё, — прошептала она, всхлипывая. — Не будет старых богов скоро. Ты в ромейскую веру нас привести хочешь. Я же не дура, вижу, что вокруг происходит. Даже Любава, и та в церковь молиться бегает. Ее муж-грек с толку сбивает.
— Не плачь, любовь моя, — Самослав прижал жену. — Так надо. Если не сделать этого, сомнут нас.
Не сейчас, так потом. Не нас, так наших внуков. Старые боги слабеют понемногу. Нам больше не по пути с ними.
— За тебя боюсь, Само, — посмотрела на него жена заплаканными глазами. — За детей наших боюсь! Не спасет нас твой Христос. Он ведь даже самого себя спасти не смог. Что люди скажут, когда князь от своих богов отречется?
— Скажут: на бога надейся, а сам не плошай, — вдруг задорно подмигнул ей муж. — Я не буду делать глупостей, обещаю. Это случится ровно тогда, когда будет нужно, и не минутой раньше.
Глава 29
— Как там тебя звать? Еливферий? — обратился Самослав к мастеру, который принес ему на осмотр ручную баллисту. — Еливферий, ты меня внимательно слушал, когда я тебе объяснял, что сделать-то нужно?
— Это хейробаллиста, ваша светлость, — робко сказал мастер. — А из того, что вы говорили, я мало что понял. Я такого и не делал никогда. И я даже не слышал, чтобы кто-нибудь что-то подобное делал.
