Шутка ли, первую монету в государстве сделал! Самослав, взяв в руки металлическую чешуйку размером с ноготь, замер в тоскливом недоумении.
— Что это за дерьмо? — спросил он у мастера, который чуть не потерял сознание от ужаса. — И что это за жуткая рожа на монете? Только не говори, что это я, иначе мне сейчас плохо станет.
— Это вы, ваша светлость, — просипел мастер, который чувствовал себя так, словно на него вылили ушат ледяной воды. От гордости за хорошо сделанную работу не осталось и следа. Не получить бы плетей!
— Я что, такой урод, по-твоему? — озадаченно спросил князь.
— Людмила!
Никифор торопливо склонился, когда княгиня пришла с кухни, одетая в простой сарафан, подпоясанный узорным поясом.
— Вот скажи, — спросил Самослав, протягивая ей монету. — Это на меня похоже?"
"— Это на болотную кикимору похоже, — сказала княгиня после недолгого раздумья. — Можно я эту страсть себе возьму, а то княжич Святослав все интересуется, как настоящая кикимора выглядит? Мне теперь куда легче ему это объяснить будет.
— Но, ваша светлость…, — мастер был бледнее полотна. — Даже сам Август… И Августа… Никто не может на монете настоящие портреты резать. Нет таких мастеров больше!
— Ну ладно! — вздохнул Самослав. — Тогда давай совсем без портрета. Лучше уж никак, чем так.
— У Батильды, новой служанки, что недавно из Кёльна привели, сын есть, — сказала вдруг княгиня. — Он из дерева ножичком таких зверюшек вырезает, просто заглядение! Как живые прямо!
— Да? — задумался князь и обратился к Никифору.
— В ученики возьмешь этого мальца! Ты будешь старшим на монетном дворе, а он вместо тебя будет штемпели для монет резать. А пока изобрази на одной стороне римскую цифру один, а на другой воина на коне, который поражает змия. С такой задачей справишься?
— С такой справлюсь, — мастер Никифор проглотил непослушный комок в горле. — Ваша светлость, вы же язычник. Неужто повелите святого Георгия на монете изобразить?
— Иди, делай, что сказано! — в глазах князя плеснулся смех, и мастер удалился, кланяясь, как заведенный.
На его лице было написано неописуемое удивление.
— А зачем ты этого Георгия хочешь на своей монете выбить? — нахмурилась Людмила. Она, как и все женщины словен, истово почитала Мокошь, женское божество.
— Это не я сказал, что это святой Георгий, — рассмеялся князь. — Это он сам! Христиане будут считать, что это их святой, а на самом деле это бог Яровит с копьем. И всем хорошо.
— Вот как? — между бровей княгини залегла складка.
