Так было всегда, так будет и сегодня. В сотне останется сто десять человек, из которых кто-нибудь обязательно окажется слишком горд и неуживчив, кто-то сгорит от лихоманки зимой, кто-то случайно покалечится, а кто-то и вовсе лишен воинской удачи, раз сумел поймать глазом стрелу, пущенную детской рукой на тренировке. Этих воинов будут учить до весны, после чего их вольют в разделенные напополам десятки опытных воинов, где они и начнут настоящую службу."
"— Вон тот хорош, государь, — сказал трибун первой тагмы Добран, показывая на юркого, перевитого сухими жилами парнишку, который довольно ловко уклонялся от ударов матерого сотника.
— Ах, ты ж! — разочарованно сказал Добран, когда тот пропустил удар в печень и теперь ловил ртом воздух, с ненавистью глядя на довольно скалящегося противника. — Сглазил!
— Да нет и, впрямь, хорош, — согласился с ним князь. — Примечай его, толк будет. Смотри, злой какой! Десятники на учебе?
— Да, государь, — склонил голову Деметрий. — Устав наизусть учат. Грамотных пока нет.
Сотников еле-еле читать научили.
— Сам-то устав выучил? — насмешливо прищурился князь.
— Конечно, выучил, — пожал плечами Деметрий. — Я же его каждый день с людей спрашиваю. Поневоле выучишь.
— Воины не возмущаются порядками? — спросил его Самослав.
— Пробовали раньше, — поморщился тот. — Непросто было. Все на данов тыкали и на дружины германцев. Те все больше пьянством вместо боевой подготовки занимаются, ну так их с детства воинскому делу учили. Вот и наши вольной жизни хотели. Но когда мы десятникам как трем воинам стали платить, а сотникам — как семерым, то буяны быстро закончились.
А уж теперь, как серебром жалование пошло, то заткнулись вообще все, и даже дышать громко боятся. Они до этого серебро только во сне видели. Германцы ведь за еду и добычу служат, ну и за подарки, которые вождь дарит. Твердого жалования ни у кого нет. Я на построении объявил, что ежели кому служба в тягость, тот может в свою весь вернуться. По деревням как раз новые косы завезли.
— Ушел кто-нибудь? — заинтересовался князь.
— Ни один не ушел, — покачал головой Деметрий. — Все себя знатными воинами теперь почитают, а не деревенщиной занюханной. Даже те, кто еще ни в одном бою не был и лохматый ходит, как леший.
— Готовь их всю зиму, — сказал Самослав, вглядываясь в то, как проходят учебные схватки. — Так готовь, чтобы кости трещали. По последнему льду пойдем на ляхов. Нужно обкатать парней в настоящем бою.
— А потом? — испытующе посмотрел на него Деметрий.
