Племя забендер истреблено почти под корень, я взял их остатки под свою руку. Да и остальным сильно досталось. У кочагиров забрали сотню девушек. Они стали наложницами у этих псов. Даже дочь хана у них в заложниках.
— Я залью их землю кровью! — на кагана страшно было смотреть. — Как только возьмем Константинополь, десять тысяч всадников огнем пройдет по всей Моравии. Я казню всех, кто там сейчас живет, а те земли заселю рабами из Греции. А словенского князька, который сидит у трех разноцветных рек, я велю пытать целый месяц, а потом сдеру с него кожу.
Это его происки, я это знаю точно. Мне давно докладывают о его богатстве. Сначала Константинополь, потом тот городишко в лесах."
"— Да, повелитель, — склонил голову тудун. — Прости меня за слабое войско, но опасность нешуточная. Полукровки ударят по нашим кочевьям, как только мы уйдем в поход.
— Хорошо, — подумав, сказал каган. — Я говорил с оногурами, пять тысяч всадников приведет хан Кубрат. Ты знаешь, я даже удивился. Наша власть в тех землях очень слаба, у него же хазары в соседях, а он почти всех воинов ведет в поход, оголив собственные кочевья.
Удивительно, как жажда золота лишает людей разума. Впрочем, разума людей лишают боги, а кто я такой, чтобы с ними спорить? Хотя, не буду врать, такая сила мне пригодится. Кутригуры дадут куда меньше воинов.
— Ты доверяешь болгарам, дядя? — удивленно посмотрел на кагана Эрнак. — Они же все время мечутся между тобой и тюрками.
— Конечно же, я им не доверяю, — поморщился тот. — Я же не умалишенный! Как я могу доверять этим лживым собакам? Я буду настороже, племянник.
Закончим на сегодня разговор! Нас ждет пир!
Глава 32
Сентябрь 625 года. Новгород.
Князь Самослав, голый по пояс, бежал в середине сотни новобранцев. Он частенько устраивал этот аттракцион, когда из лесной глухомани приходило простое, как бревно, немного диковатое пополнение. Куча денег, которые нашла Любава в бездонных карманах его обнаглевших компаньонов, позволила вытащить из словенских весей полторы тысячи крепких парней. Триста из них вернутся домой, о чем им и было честно сказано.
Дистанция в две мили, или стандартная трешка, давалась далеко не всем. Здоровенный, казалось, бугай приходил последним, отчаянно сопя и обливаясь потом. Ему торжественно жали руку и отправляли работать на княжескую кузницу, расписав дальнейшие радужные перспективы. Многие из тех, кто не проходил отбор, оставались работать в городе, на мануфактурах, стыдно было вернуться домой, где уже избавились от лишнего рта.
