— Здоров ли твой конь? Как чувствуют себя твои стада на новых пастбищах? Добрая ли там трава?
— Мой путь был легок, слава богам, — ответил тудун. — Мои стада здоровы и дают хороший приплод, повелитель. Мои жены и дети тоже здоровы. Но я не стану отнимать твое драгоценное время. У меня есть и плохие новости. Я ходил в поход на бунтовщиков — полукровок, и был там бит.
— Я же сказал тебе, никаких войн! — на лице кагана заходили желваки. — Почему все, кто правит в моих землях на Севере, тут же теряют разум? Это какое-то злое колдовство?
— У меня не было выбора, государь, — склонил голову Эрнак.
— В тех землях имя аварского кагана стало терять свой блеск. Я должен был показать силу нашего рода.
— Показал? — брезгливо спросил каган. — Теперь-то все в восторге от нашей мощи. Да, Эрнак?
— Я ошибся, Величайший, — понурил голову тудун. — Я недооценил врага. Они воюют так, как я еще не видел. Восемь десятков всадников были убиты и еще столько же ранено.
— Потому-то ты притащил сюда этого мальчишку? — презрительно спросил каган, показывая на Добряту.
— Что он тут делает? У тебя закончились настоящие воины?
— Этот мальчишка — лучший стрелок в твоих землях, Величайший, — с достоинством ответил тудун. — Он остался прикрывать меня от погони полусотни всадников, один на лесной дороге. И он держал их, пока у него не закончились стрелы. Я сам наградил его перед всем войском. Он достоин быть здесь.
— Я тебя знаю? — впился взглядом в Добряту каган. — Твое лицо мне знакомо.
— Я сын хана Онура из племени кочагир, — ответил мальчишка, едва ворочая пересохшим от страха языком. — Я был здесь год назад, повелитель.
— Да, я вспомнил тебя! — каган снова повернул голову к Эрнаку. — Он так хорош?
— Ты удивишься, дядя, — ответил Эрнак, который приходился кагану племянником. Гроза миновала, и он позволил себе эту маленькую вольность.
— Тогда пусть остается, — каган тут же потерял интерес к Добряте. — Мы выходим по свежей траве. Твое войско пойдет через Сирмий.
Мои словенские рабы перевезут всадников на другой берег, мы не станем ждать, когда согреется вода. Коней переправят на больших плотах. Сколько ты приведешь с собой людей?
— Не больше тысячи, государь, — склонил голову Эрнак.
— Что? — удивленно раскрыл глаза каган. — Я ожидал втрое больше.
— Если я приведу три тысячи, наши кочевья разорят полукровки, они очень сильны, — честно признался тудун. — В некоторых племенах остался один мужчина из пяти.
