Железная воля аварского кагана стронула с мест целые племена, и они шагали на войну семьями и родами, вместе с женами и детьми. Все они шли к столице мира, надеясь поживиться его богатствами. Город будет осаждать чудовищное по размерам войско, восемьдесят тысяч человек. Но и сам город был невероятным по размеру, а его население вместе с пригородами превышало четыреста тысяч. Только персидский Ктесифон и китайский Чанъань могли поспорить с Константинополем по многолюдности.
Ни ханы племен, ни воины, ни сам каган не знали, что столица была готова к обороне, как никогда.
Патрикий Бон, старый, опытный воин, забил ее съестным под завязку. А с азиатского берега из победоносной армии приплыли отряды армян, которые заняли оборону на стенах. Цирковые партии вооружились и тоже готовились защищать родной город. Сегодня их буйство было только на пользу стране. Десятки кораблей стояли на рейде, укомплектованные гребцами и лучниками, а стены и ворота были приведены в такой порядок, какого не бывало со времен великого Константина.
Ничего этого не знал и Добрята, у которого были весьма общие установки. И наиглавнейшая из них — не лезть на рожон, и при этом постараться отличиться, попавшись на глаза кагану. Впрочем, второе было не столь важно, и скорее было желательным, чем необходимым. Он подрос, войдя в тот возраст, когда сыновья всадников уже шли в свой первый набег, его плечи раздались вширь, а руки стали жилистыми и узловатыми. Он сменил лук на новый, намного более тугой, чем тот, что был раньше.
А стрелы его были теперь длиннее почти на пядь. Рыжевато-русые волосы Добряты спускались ниже лопаток. Они были собраны в косы с вплетенными в них по степной моде лентами.
Да, боярин Звонимир дал ему множество наставлений перед этим походом, и все они были весьма расплывчаты. Все, кроме одного. И именно ради него воин Тайного Приказа Добрята шел в этот поход. Он собственными руками должен положить самый важный камешек в ту мозаику, что собрал князь Самослав, находящийся в далеком Новгороде.
Глава 36
29 июля 626 года. Константинополь. Первый день осады.
Стефан стоял на городской стене, неподалеку от ворот святого Романа, и с ужасом смотрел на марширующее вдоль нее войско авар. Каган, ставка которого обустраивалась напротив, решил устрашить жителей столицы, и, по всей видимости, ему это удалось. Закованные в железо всадники из знатных родов текли нескончаемой рекой.
