Князь

Впереди, за вековыми соснами, показались сизые дымки.

– А это что? – опять заподозрил неладное князь.

– Бычья узость, – отозвался старый кормчий. – Тут промеж двух камней вся Вуокса, почитай, несется. Ни на парусе, ни на веслах ни за что не пройти, – и продолжил невозмутимо править против течения к острой вершине водяного треугольника.

Сопротивление движению и вправду нарастало с каждой саженью. Вскоре гребцам пришлось сесть на весла, а уже через несколько минут – хорошенько на них налечь. Берега сходились все ближе, до отдельных камней, лишенных растительности, оставалось уже всего пять саженей.

– Якорь отдавай! – закричал Лучемир.

– Чего?

– Якорь отдавай! Оглохли все, что ли?

Косой Васька сообразил первым, забежал на нос, кинул за борт тяжелую бронзовую «кошку», выбрал слабину и замотал канат на выпирающий бык.

– Все, убирай весла! И парус опускай.

– И чего теперь?

– Жди, Юрий Семенович. Раз дымки над хвойной щелью есть, то и люди жить должны. Заметят, подойдут.

– Эй, на ушкуе! Бурлаки нужны? – Плечистый, одетый в полотняную, совершенно мокрую рубаху мужик показался на дальнем, в десяти верстах, берегу.

– Нужны, – понял, в чем дело, Зверев.

– Три алтына. И один в задаток.

Князь, вздохнув, полез в кошель, кинул через протоку серебряную монету. Бурлак поймал ее на лету, прикусил зубом, сунул за щеку и поскакал вверх по течению. Спустя несколько минут они вернулись уже вдвоем, каждый нес по толстой пеньковой веревке с медным шариком на конце.

– Принимай! – Один за другим они раскрутили и метнули тяжелые концы.

"Левший и Трифон подобрали гулко ухнувшие в палубу шары, намотали на передние быки, выбрали якорь. Ушкуй качнулся, откатился влево, на середину русла, и мелко задрожал. Бурлаки ушли. Опять прошло несколько минут. Наконец канаты поползли вперед, и вместе с ними в самую узость потянулся корабль. Русло здесь, между низкими, но каменистыми берегами было глубоким, наскочить брюхом на препятствие никого не страшило – но вот вода неслась с такой скоростью, что шипела под форштевнем и даже вспениться не успевала, стремительно уносясь к корме.

Двести сажен – и узость разошлась. Веревки дотащили судно до острова напротив протоки. Там, перекинутые через колеса, похожие на тележные, они уходили через песчаную отмель влево. На острове дожидался обещанных двух алтынов загорелый мальчишка, похожий на цыганенка.