Князь

Без серебряной ложки на поясе ни один кожевенник в Туле или Рязани со двора не выйдет – а тут половина баб без серег и колечек разгуливали!

– А у ростовщика серебра-то хоть пара пудов наберется? – забеспокоился Зверев.

– Нет, конечно, – хмыкнул Друцкий. – Но талеров пятьсот быть должно всяко. А коли поднатужится, то и тысячу соберет. Фунта четыре золота взять сможет.

– Ты здесь, княже? – появился из проулка Пахом. – В два часа пополудни купец ждать нас станет. Просил не задерживаться, ибо встреча у него днем в магистрате.

– Врет, – моментально отреагировал князь Друцкий. – Цену себе набивает. Но ко времени лучше успеть. Свидетели нам все же не нужны. Дурные тут места, безбожные. Покажешь серебро прилюдно – обязательно на татя уличного опосля наткнешься. Посему я вас с парой крепких холопов и провожу, и встречу.

На ушкуе из трюма подняли синюшного пленника, сняли с него ошейник, для поднятия сил дали съесть ломоть буженины, выпить кубок вина. Князь Друцкий, недовольно покрякивая, обошел его кругом:

– Нет, как был мерзавец полудохлый из поруба, так и остался.

Юрий Семенович ушел в носовую каюту и вскоре вернулся с бархатным колетом – плотной курткой слева зеленого, справа синего цвета, с деревянными палочками, продеваемыми вместо пуговиц в шелковые петли, с пышными рукавами, имеющими продольные разрезы, сквозь которые проглядывала атласная подкладка.

– Вот, дитя ехидны, надевай. Поношен пурпуан, изрядно поношен. Но для Колываня серенького и такой сойдет.

После исчезновения путаных патл и грязной бороды синюшный и вправду стал походить на достойного ремесленника, а в пурпуане – и вовсе на небогатого дворянина, решившего принарядиться для дальней поездки.

– Пахом, – подманил к себе холопа князь и вручил боевой топорик. – Сунь за пояс. Коли стража спросит, плотником назовешься.

– Благодарю, княже, но я лучше кистень в рукав опущу.

– Бери, бери. Коли проследят, лишним не окажется.

– Я кистенем обойдусь, – отказался от оружия Андрей.

После напутствия дядюшки он решил натянуть кожаный поддоспешник и свою верную байдану. Кольчугу пришлось прятать под плотный суконный кафтан. Пахом ограничился толстой стеганкой, набитой конским волосом и прошитой проволокой. В итоге как раз поднятый из трюма тать и оказался из всех троих самым нарядным – двое спутников выглядели его унылыми слугами.