Князь

Ростовщик на топор посмотрел нехорошо – пробоина от него должна была остаться заметная, – но вслух ничего не сказал, притянул слиток ближе, ковырнул ногтем край, потом вытянул из-за пазухи палочку, похожую на свечу, мазнул по слитку, внимательно осмотрел след. Достал следующий, покрутил перед глазами, опять мазнул, снова обнюхал след. Достал третий, провел линию в стороне от предыдущих.

– Ну что, какая проба? – поинтересовался у хозяина Андрей.

Тот опять недовольно зыркнул глазами, достал, опять же из-за пазухи, короткий широкий нож, легонько тяпнул по уголку и рассмотрел разрез.

Тяжело вздохнул:

– Золото… Просто золото, даже не кольца, не цепочка какая. Ну, куда оно в таком виде годится? Ювелирам отдать – так ведь каждому надобно доказывать, что не обманываю. Казна епископская не возьмет. Спрашивать станут: откель взял такое странное? Прознают, что с русскими торговал, могут и руку отрубить. Хлопотное это дело – слитки обналичивать. За сорок процентов могу взяться.

– Мне до твоих рук дела нет, – спокойно возразил Зверев.

 – Русское золото чище любого епископа будет. А что у них на расистской почве тараканы в мозгах бегают – за то пусть они сами и доплачивают. Пять процентов я тебе дать могу, коли уж хлопоты такие, но и хватит.

– Меньше сорока тебе никто не возьмется дать, господин. Такова обычная цена в городе.

– М-м, понятно, – кивнул Андрей. – Давай, забирай его. Спросим у других барыг, что они думают.

– Сорок процентов, это всем известно, – забеспокоился хозяин. – Это везде по городу так.

И не токмо в городе.

– Ничего, мы на корабле, – утешил его Зверев.

– Ладно, дабы от хождений лишних вас избавить… Тридцать пять.

– Сколько?

– Тридцать.

– Пойдем.

– Двадцать! – сломался ростовщик. – Одна пятая мне за трудности, вам триста талеров серебром, пятьдесят золотых динаров, десять дублонов и десять соверенов.

– По совести, больше пяти процентов платить нельзя, – остановился Зверев. – Но о совести тебе, конечно же, неведомо. Хорошо, пусть будет одна десятая.

– Я добавлю еще десять соверенов, – встал процентщик.

 – Таково мое последнее слово.

Это был хитрый ход. Просчитать, какова доля, предложенная хозяином в отношении серебра и монет разных государств, размера и веса, Андрей в уме не мог.

– Двадцать пять соверенов, – наугад потребовал он.

– Семнадцать, – почуяв слабину, чуть-чуть уступил ростовщик.

Зверев вздохнул, скривился и кивнул:

– По рукам. Пахом, доставай мешки.

Серебра по сделке путникам полагалось почти девять кило.