В шатер заходит половец с красным от мороза лицом и замершими зеленоватыми соплями на реденьких усах. Ноги у него колесом, ходит враскачку, как старый морской волк.
— Враг идет, оттуда, — показывает он в ту сторону, откуда прискакал, то есть на запад. — Меньше тумена, конные и пешие. Пеших больше.
— Далеко от нас? — спрашиваю я.
— Дневной переход, — отвечает гонец.
— Иди отдыхай, — отпускаю его. Когда половец выходит из шатра, говорю своим тысяцким: — Утром со мной пойдет вся конница. Пехота остается, штурмует город.
Я еще застаю начало штурма. В предутренних сумерках пехотинцы тихо подходят к проломам, застают сандомежцев врасплох. Начинается сеча, не очень упорная. Через пару часов город будет наш.
— Поехали, — говорю я и подгоняю шпорами коня.
Легкая и средняя кавалерия уже в пути. К ночи возле города собрались все отряды. Ночью они отдохнули, как сумели, потому что мороз усилился, а теперь греются — скачут впереди навстречу полякам. Второй гонец рассказал, что большую часть войска составляют ополченцы, вооруженные, чем попало.
Не знаю, какой дурак и зачем ведет против нас толпу вооруженных крестьян?! Поляки не равнодушны к мании величия. Видимо, решили нас запросто косами покосить. Кстати, они считают себя потомками сарматов. Аланы — истинные потомки — относятся к подобным заявлением со снисходительной улыбкой.
Еще до полудня разведка докладывает мне, что поляки километрах в четырех-пяти от нас. Мы только выехали из леса к деревушке, расположенной на холме у реки.
На другом берегу реки километра на два тянутся до леса поля, укрытые снегом. Холм закрывает нас от тех, кто выедет из леса на эти поля.
Я приказываю Никите и Амбагаю:"
"— Занимайте деревню, якобы грабите ее. Потом выезжайте навстречу полякам. Никита атакует слева, Амбагай — справа. Вытягивайте на нас конницу.
Амбагай самодовольно улыбается. Атака правым флангом у монголов считается главной. Приходится учитывать даже такие мелочи.
Теперь он из шкуры вылезет, но заставит польских рыцарей гнать галопом коней по заснеженному полю, пока, вымотанные, на уставших лошадях, не окажутся перед нами, отдохнувшими. Потом рыцари будут говорить, как и русские после Калки, что сперва они побеждали, противник побежал, но подоспела помощь и… Не понимают, что, как лохи, повелись на дешевую уловку, покинули выгодную позицию и разделили свое войско, которое и было перебито по частям.
