Остальные четыре тысячи выстраиваются для боя в пять шеренг: тысяча Бодуэна, как самая сильная, на правом фланге, две под командованием монголов — в центре и на левом, а сзади, в резерве, — гвардия. В первых двух шеренгах лучники. Они обстреляют врага и, если он продолжит атаку, отступят через оставленные для них проходы за спины копейщиков, которые довершат дело. Если враг начнет удирать, первыми погонятся за ним. По моей команде, конечно. Они стоят спокойно, тихо переговариваясь. Знают, что противника примерно столько же, что большую часть составляют крестьяне, поэтому не сомневаются в легкой победе.
Жалуются только на мороз. Днем отпустило немного, но все равно градусов десять есть. Я определяю это по скрипу снега. Когда мороз приближается к отметке десять градусов, снег начинает скрипеть сухо, отчетливо.
Я замечаю, что тысячи Никиты и Амбагая спускаются с холма к реке, и поднимаюсь с небольшой свитой в деревню. Всего одна улица по обе стороны которой деревянные дома, крытые соломой, десятка два с половиной.
Ничем не отличается от русских деревень. Двери в дома и сараи нараспашку, нет людей, не гавкают собаки и скот помалкивает. Здесь уже побывали мои воины, провели зачистку.
Из леса выходят поляки. Впереди скачет полусотня легкой кавалерии. Они заметили нас, остановились. Один человек поскакал назад с докладом. Никита и Амбагай разъезжаются по речному льду в разные стороны, не приближаясь к врагу. Они как бы ждут, чтобы узнать, много ли врагов, стоит ли нападать или надо смываться? Их нерешительность подзадоривает поляков.
Они отходят от леса метров на двести и начинают строиться для боя. В центре — пехота, на флангах — конница с рыцарями впереди. Рыцарей человек пятьсот, остальные конные, около двух тысяч, — сержанты. Впрочем, может, это не сержанты, а рыцари, но доспехи имеют среднего и даже легкого кавалериста. Пехота, тысяч шесть-семь, простроилась одним полком. В передних шеренгах опытные воины, вооруженные копьями, в металлических шлемах и с большими миндалевидными щитами, а в задних, судя по прикрепленным к древкам вверх, а не вбок, косам, — крестьяне.
Наверное, спешили на помощь сандомежцам. Не догадываются, что город уже взят.
Никита и Амбагай разворачивают своих воинов и неторопливо скачут по глубокому снегу к флангам построившихся поляков. Метрах в ста пятидесяти останавливаются и начинают обстреливать легкими стрелами, которые служат для поражения незащищенных целей. Первым стреляет тысяцкий стрелой со свистком — показывает цель.
