На примере своих арбалетчиков я продемонстрировал, как и чему надо обучать пехотинцев. Болгарские всадники изображали латинян, а копейщики отражали их атаки. И те, и другие делали все со смешками. Подобные занятия казались им детскими играми. Они много времени и сил тратили на индивидуальную подготовку, а отрабатывать действия в составе отряда считали лишним. По их мнению, в бою все будет не так. Но в бою и каждый из них сражался не так, как во время тренировок со спарринг-партнером.
Затем прибыла моя тяжелая конница.
Добрались без происшествий и потерь. На территории Болгарии им оказывали самый дружественный прием, снабжали продуктами и фуражом. Я дал своим дружинникам два дня на отдых и подготовку, а утром третьего построил в две шеренги за городом на лугу, где осенью проходили ярмарки. День был погожий, так что полюбоваться моими кавалеристами приехал не только болгарский царь, но и высыпало почти все население его столицы. Мои воины были в больших шлемах, которые опирались на плечи, с опускающимися забралами или личинами, длинных кольчугах, поверх которых надеты бригантины с оплечьями, нарукавниках, набедренниках, наколенниках, поножах и сапогах с металлической защитой стопы.
Каждый вооружен длинным копьем, мечом или саблей, булавой, кистенем или клевцом и в первой сотне луком и двумя колчанами стрел, а во второй — пятью дротиками длиной около метра двадцати, с маленьким трехгранным «бронебойным» наконечником. Все на крупных лошадях, защищенных железной кольчужно-пластинчатой броней или из вываренной буйволиной кожи, отбитой у монголов.
Надраенные доспехи сверкали на солнце, придавая дружинникам не только грозный вид, но и как бы являя покровительство высших сил.
— Как воинство Христово! — перекрестившись, воскликнул Иван Асень, когда мы скакали к построенному отряду.
Царь Болгарии проехал вдоль первых шеренг, оценивая жеребцов, доспехи и оружие. В начале каждой сотни стоял сотник с треугольным флажком на копье за наконечником. У первой сотни флажок был красный, у второй — синий.
— У меня многие бояре снаряжены хуже, чем твои дружинники. Не удивительно, что ты побеждаешь своих врагов. С таким отрядом и я бы не знал поражений! — закончив осмотр, восхитился Иван Асень и произнес, как клятву: — И у меня будут такие же!
Я не стал ему объяснять, что сначала были победы, а потом снаряжение, а не наоборот. Смелость делает воина снаряженным, но снаряжение не делает его смелым. Иван Асень и сам это скоро поймет.
