Мне и с Аликой пришлось долго поработать прежде, чем она перестала контролировать себя во время занятий любовью. Юлия оказалась темпераментнее. Она яростно царапала тюфяк правой рукой, а левую кусала, чтобы не стонать громко. Царапать и кусать меня не осмеливалась, хотя я не возражал. После Латифы мне уже ничего не страшно."
"В конце февраля пришло известие из Константинополя. Латиняне все-таки решились женить Балдуина на Елене, дочери Ивана Асеня, который станет регентом при малолетнем императоре. А что им оставалось делать?! Феодор Эпирский уже разорял окрестности Константинополя.
После Пасхи болгарский царь должен был прибыть с дочерью в столицу Латинской империи.
— Сопроводишь меня до Константинополя, отгуляем свадьбу, после чего щедро награжу и отпущу домой, — пообещал мне Иван Асень.
Но, как любил повторять сам болгарский царь, человек предполагает, а бог располагает. Точнее, коррективы внес Феодор Ангел Комнин Дука, Эпирский деспот. Узнав, что Константинополь достанется Ивану Асеню, деспот наплевал на союзнический договор и северо-западнее Адрианополя переправился с войском через реку Марицу, по которой в то время проходила граница.
Утром шестого марта я по просьбе Ивана Асеня проводил совместные учения своей дружины и болгарского отряда на лугу возле города. Ничто так не сплачивает войско, как ненависть к командиру во время тупой муштры. Отряд болгарских пехотинцев, построенный в четыре шеренги, вдруг перестал наступать. Солдаты замерли и уставились на всадника, который скакал по дороге к столице с севера.
За спиной у него был прикреплен дротик с красным треугольным флажком.
— Война, — коротко сказал мне командир болгарского отряда.
Когда я добрался до царского дворца, в кабинете Ивана Асеня прислуга наводила порядок, собирая черепки и осколки разбитой посуды. В помещении было темновато, потому что валялся на полу и погнутый бронзовый подсвечник. Судя по сломанному краю столешницы, об нее и молотил царь подсвечником. Иногда Иван Асень бывал чрезмерно эмоциональным. Это присуще истово верующим, поскольку любая религия базируется на избытке чувств, а не разума.
Сам царь сидел в темном углу на стуле, ссутулившийся и насупленный, напоминая сыча в дупле.
Поскольку с севера мог напасть только Феодор Ангел, деспот Эпира, я сказал:
— Я тебе предупреждал, что у ромеев нет союзников.
— Он клялся на Библии и целовал крест! — издав звук, похожий на всхлип, воскликнул Иван Асень.
— Если бы надо было для дела, он бы тебя и в зад поцеловал, — сказал я.
