16"
"Лагерь армии Феодора Ангела, Эпирского деспота, располагался в широкой долине неподалеку от местечка Клокотница. В центре стоял большой шатер из материи золотого цвета. Рядом с входом в шатер вкопаны три высокие жерди, на которых лениво шевелились от легкого теплого ветра промокшие после недавно закончившегося дождя хоругви с ликами каких-то святых. С трех других сторон стояли шатры поменьше и серого цвета, выстроенные в две ровные линии, по десять в каждой. Весь остальной лагерь представлял набор всевозможнейших временных укрытий, сооруженных, где кому вздумается.
Возле каждого такого укрытия горел, сильно дымя, костер, вокруг которого сидели воины, ждали, когда сварится, судя по запаху, мясо с просом. Сосчитать их в густеющих сумерках было трудно, но тысяч шесть-семь, не меньше. В южной части лагеря, особняком, расположились латиняне, еще около тысячи.
— Если ударить с этой стороны, то сможем прорваться к шатрам, — сказал я Ивану Асеню, который стоял рядом со мной в кустах на краю леса и похлестывал себя по ноге тонкой веткой с молодыми зелеными листьями.
— А если не прорвемся? — произнес болгарский царь. При виде большой вражеской армии его фанатизм начал быстро таять.
— Тогда перебьем, сколько сможем, и отступим, — ответил я и добавил: — Если сможем.
— Если сможем… — тихо повторил он, а потом отшвырнул ветку, перекрестился и покаялся: — Прости, господи, что усомнился в тебе! Прости и помоги! Дай нам силы исполнить твою волю!..
— Пойдем отсюда, — сказал я, чтобы остановить его токование.
Лес с этой стороны был шириной всего метров триста и довольно редкий. Именно поэтому я и решил идти в атаку через него. На другой стороне леса нас поджидали десять моих конных дружинников и десять болгарских. Мы с царем Иваном поехали первыми, эскорт — за нами в колонну по два. Болгары ехали за своим правителем, русичи — за своим. По краю леса добрались до дороги и поехали по ней на север, огибая холм. Навстречу нам из-за поворота вышли трое вражеских солдат, которые гнали отару овец, штук двадцать.
Иван Асень натянул поводья, останавливая коня.
— Не останавливаться, — произнес я тихо, но властно.
В больших армиях, собранных из людей разных стран и национальностей, толком не знаешь, кто свои, а кто чужие. Тем более, что люди одной национальности могли быть по обе стороны баррикады. Свои — это те, кто с боков и сзади, а враги — кто напротив. Хотя мы сейчас были напротив солдат с овцами, но ехали со стороны своих и без опаски.
