И понял, что сам ору, но не слышу, что именно. В правой руке у меня была короткая степная пика с кожаным ремешком, надетым на руку. Я метнул ее в лицо ближнему ромею. Он инстинктивно наклонил голову, и пика встряла в макушку, покрытую всклокоченными черными волосами. Граненое острие влезло сантиметров на семь. Я выдернул пику из раны, подхватил на лету. В это время мой конь сшиб бронированной грудью другого врага. Я ударил третьего, четвертого… Шатер из ткани золотого цвета вдруг оказался совсем рядом.
Из него высунулся человек в одной рубахе и сразу спрятался, потому что на шатер налетел всадник и проткнул материю копьем в том месте, где только что был этот человек. Другой болгарин перерубывал мечом шесты со знаменами. Еще двое рубили веревки-растяжки, в результате чего шатер опадал с боков, опираясь только на шест, поддерживающий его центр изнутри. Я поскакал дальше, к серым шатрам. Из них выскакивали полуодетые люди. Кто-то сразу убегал, кто-то сперва пытался понять, что происходит, а потом бросался вслед за более сообразительными, кто-то сдавался — садился или ложился на землю, закрывая голову руками, но никто не оказывал сопротивления.
Тысячи людей бежали, вжав головы в плечи. Наши воины догоняли и кололи их копьями, секли саблями или мечами, рубили топорами, били булавами, кистенями, клевцами…
Не доскакав метров триста до противоположного конца долины, я развернул коня и быстрым шагом поехал обратно, к центру лагеря.
Все шатры там уже лежали на земле. На них сидели полуодетые люди, сотни две, которых охраняли наши дружинники, десятка два. Был там и царь Иван Асень. Он сидел на коне, который всхрапывал и тряс головой, роняя слюну. По передней левой ноге жеребца медленно стекала темная густая кровь. Рана была где-то под кольчужной броней. Перед царем на коленях и со связанными руками стоял тучный лысый пожилой мужчина с короткой редкой и наполовину седой бородкой, одетый в пурпурную рубаху с золотым узором по подолу, вороту и краям рукавов.
Судя по всему, это Феодор Ангел. Позади Эпирского деспота стоял пожилой болгарский воин с мечом в руке. Второй воин, молодой, тот самый, на копье которого наколот договор, стоял слева.
— Покажи ему договор! — приказал болгарский царь.
Воин наклонил копье и поднес договор почти вплотную к лицу Феодора Эпирского. Вряд ли тот мог прочитать, что там написано. Впрочем, он и так знал.
