Князь Тьмы и я

Нечеловечески плавно.

Так что я сделала еще один шаг назад, чем вызвала лишь усмешку в красивых глазах. Но усмешка мелькнула и пропала, остался только могильный холод.

– Вчера я сорвался. Это не свойственно мне, и вызывает гнев на самого себя. Возможно, стоило бы убить тебя сразу, но слезы в глазах леди Малисент мне понравились. И ее поза на коленях. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я?

Поняла. В то же мгновение мне все стало ясно.

– Это радует, лейтенант Каиль Мэттланд, ваше умение ясно и четко осознавать ваше положение.

И развернувшись, вампирский князь покинул меня.

Избавился движением руки от первой двери, вторую ему почтительно открыли, и после него так же почтительно закрыли.

Я осталась стоять, перехватив у князя эстафету по «глядению вникуда» и понимая, что благодарить за жизнь действительно было рано. Слишком рано… я не выживу. Князь Даркан четко дал понять, что в сферу его интересов входит именно Малисент, а я… это мне так отомстили. И будут продолжать мстить даже не за слова – за неосторожные мысли.

***

Когда вернулась Малисент, неся для меня платье, коробку с обувью и белье, я продолжала стоять все там же, все так же, все с теми же невеселыми мыслями. И едва девушка вошла, я… я увидела в ней себя. Ту себя, которой было пять, но которая уже тогда понимала, что «новый папа» очень плохой человек.

Малисент понимала тоже. В том смысле, что это был очень плохой вампир, но сейчас она, как когда-то я, думала не о себе, она думала обо мне, пытаясь загладить чувство вины и хоть как-то помочь мне, попавшей во всю эту переделку… Я тоже когда-то носила маме чай, готовила завтрак, убиралась в доме, приносила цветы – делала все, чтобы порадовать маму, потому что отчетливо ощущала себя виноватой… И еще не понимала, что реальной жертвой в конечном итоге буду именно я.

– Малисент, – проговорила, глядя как деловито, но явно неумело вампирша раскладывает все на постели, – я тебя увольняю.

Девушка вздрогнула, развернулась, потрясенно посмотрела на меня и сказала:

– Я… я не уйду.

– Уйдешь, – я подошла к вещам, забрала белье не глядя, и срывая бирки, ушла в ванную.

***

Надевала не глядя, дергаными механическими движениями, потом встала перед зеркалом и посмотрела на себя – Каиль Мэттланд, 22 года… Нужно связаться с матерью, и попросить, чтобы меня похоронили рядом с бабушками. И нужно было быть осмотрительнее, когда села в чужую машину – моя вина. А еще – не следовало даже думать в присутствии князя!

Но все то, что ненужно, я уже совершила.